Какое изумление, какой восторг натуралиста охватывает меня всякий раз, когда я углубляюсь в сии девственные леса! Все здесь отлично от того, что мы знаем в Европе или даже в Америках. Воздух напоен терпким, бальзамическим ароматом эвкалиптов, коих здесь произрастает несметное множество видов — от исполинов, чьи вершины теряются в небесах, до скромных кустарников. Под их сенью раскинулся мир невиданных прежде растений: древовидные папоротники, словно пришедшие из доисторических времен, акации с нежными перистыми листьями и яркими шаровидными соцветиями, причудливые банксии с соцветиями, похожими на щетки для чистки ламповых стекол, и мириады кустарниковых орхидей, чья хрупкая красота поражает воображение. Даже в зимние месяцы, когда природа, казалось бы, должна замереть, земля сия полна жизни и скрытых чудес.
Фауна же сего континента поистине бросает вызов всякому разумению! Главные его обитатели — сумчатые млекопитающие, существа столь необычной организации, что одно их изучение займет годы. Мы часто наблюдаем стремительных «кенгуру», передвигающихся огромными скачками на мощных задних ногах, используя хвост как опору и балансир. Есть и меньшие их родичи, проворные валлаби, прячущиеся в густых зарослях. Ночами же из лесной чащи доносятся странные крики и шорохи — то выходят на охоту ночные сумчатые, поссумы, и неуклюжие, похожие на маленьких медведей зверьки *, что питаются исключительно листьями «эвкалиптов». Птичий мир поражает буйством красок и голосов: стаи крикливых какаду и разноцветных попугаев то и дело проносятся над головой, а по утрам воздух оглашается громогласным, почти человеческим хохотом птицы-кукабарры. Ах, Вильгельм, если бы ты мог видеть это своими глазами!
