— Ох, ёёё, — прошептал Кенго, когда шуршание опавших листьев от проходивших мимо мертвецов наконец затихло. — Это что за страхолюдина над нами стояла? Мне аж поплохело, когда он на меня зыркнул.
— А вот это и был Повелитель Зомби, — негромко ответил ему Федор.
— Угу, или по-другому — Лич, — в тон ему произнес Фрейд.
— Я одного не пойму, как же он нас не заметил? В упор же смотрел! — Егор вопросительно посмотрел на ведьмака.
— Важно не то, что ты из себя представляешь, а то, что в тебе видят другие! — загадкой ответил тот и начал выбираться из оврага.
— Спрятать
— Но главное это сделать так, чтобы он захотел видеть мышей вместо нас! Ведь стоило ему чуть усилить свое заклинание и все, мой обман был бы раскрыт! — Фрейд нервно рассмеялся.
— То есть ты хочешь сказать, что нам просто повезло? — нервно спросил Макс «Филин» Зонтаг.
Ведьмак виновато улыбнулся и кивнул головой. Тут же послышался раздраженный шепот — это Выдра выражал все, что он думает об этой ситуации. Остальные тоже поспешили рассказать Фрейду о его ужасно смешных шутках. И только Ангел промолчала, спокойно докуривая уже вторую сигарету.
До точки ожидания добрались ближе к полудню, на полчаса раньше намеченного срока. Мелкий запустил в небо двух «воробьев» — маленьких, летающих роботов-разведчиков, по своему внешнему виду ничем не отличающихся от птиц, в честь которых они и были названы. Эти модели помимо всего остального были оснащены детекторами магического поля, так что теперь подобраться к группе под пологом невидимости было почти невозможно.
Егор и Макс Зонтаг тут же подключились к одному из них и заставили лететь в сторону врат. Не долетая до них километров семь, «воробей» сел на ветку самого высокого дерева и стал ждать.
Люди нечасто применяли против вторгшихся новое вооружение.
Двадцать дней тому назад космический лифт, расположенный в Африке, а потому и не захваченный нелюдью, поднял на орбиту спецракету. Ее тут же принял на борт один из шаттлов и завис на геостационарной орбите над городом «Снежная гора». Ровно в назначенный день и час ракета отделилась от челнока и, включив стартовые движки, рванула к городу. На высоте в десять километров брюхо ракеты раскрылось и из ее нутра высыпалась пара сотен маленьких бомб. Их оболочки были сделаны из плотного картона с перфорацией, а простейшие устройства определения координат и корректировки полета — из непрочного пластика. Также внутри находился небольшой баллон с инертным газом.
Когда до земли оставалось шестьсот метров, бомбы прошли рябь и тут же включились корректоры. Каждая летела к строго определенной точке и, если посмотреть сверху, всё множество точек образовывало квадрат с Вратами точно посередине. Каждая сторона квадрата была около пяти километров длиной.
На высоте пятьсот пятьдесят метров газ начал заполнять внутреннее пространство бомб. Через несколько мгновений расстояние до земли стало равняться тремстам метрам, а давление газа стало критическим. Картон с негромким хлопком разорвался по перфорации, и содержимое бомб в виде легкой пыли начало медленно спускаться вниз. Легкий западный ветерок унес некоторое количество, но большая часть осыпалась именно там, куда и предназначалась.
Если нелюди и заметили что-то, то просто не придали этому значения. Да, с неба что-то упало, но при ближайшем рассмотрении это оказались какие-то рваные бумаги, да непонятные приспособления, которые ломались в руках. А небольшие, с ноготь сосуды были явно пусты.
Вирус «Ирга-12» вступал в свою активную фазу через пятнадцать минут после попадания в благоприятную среду. Коей являлась органика. Любая органика, будь то человек, животное, дерево или трава. Или эльф, например. Или зомби.
«Ирга-12» был вирусом судного дня. После него фраза «выжженная земля» обретала свое физическое воплощение. Вирус мог делать только две вещи: жрать и размножаться. Он набрасывался на органику, пожирал ее и делился. И так много-много циклов подряд. И в какой-то момент вирус начинал пожирать и свои собственные ядовитые продукты жизнедеятельности. От этого вирус начинал очень активно дохнуть.
И всё. Никакой опасности, никакой заразы. Непогибшие и попавшие в неблагоприятную среду отдельные колонии умирали под губительным ультрафиолетом в последующие два часа
Весь процесс, от начала заражения до гибели всей колонии вирусов, занимал около трех-четырех часов.
Зафиксировав множественные хлопки в воздухе, Егор с Максом прервали связь с «воробьем» и переглянулись.
— Ну все, время пошло, — Гранит сверился с внутренним хронометром. — Через три с половиной часа выступаем.