— Ну а тебе-то она нафига?
— Не знаю, — Фрейд пожал плечами. — У нас раньше таких не было.
— Еще раз такое сделаешь, — Макс Зонтаг подошел к ведьмаку вплотную, сжимая рукоятку ятагана так, что аж побелели костяшки. — Я тебя в наручники закую, и будешь прыгать за мной как лошадь, понял меня?!
Фрейд внимательно посмотрел в глаза капитану и осторожно кивнул.
Удивительно, но деревянные колья, обозначавшие
Гранит забеспокоился — как бы маги, чувствуя гибель, не закрыли
Егор еще раз проверил снаряжение, пощупал, надежно ли закреплены электроразъемы костюма и закинул свою винтовку за спину. Для прорыва были предусмотрены облегченные пулеметы, которые до этого возил в грузовом отсеке ШП «Охотник». Объем магазина в пятьсот безгильзовых патронов позволял непрерывно стрелять почти целую минуту, а еще два таких же магазина, закрепленных на поясе, давали надежду, что, по крайней мере, на быстрый прорыв боеприпасов хватит.
— Итак, еще раз проговорим план. Сейчас у них очень раннее утро, так что многие спят. Проходим через врата, убиваем охрану, — Егор глянул на Мелкого, Кенго и Выдру, у которых в руках были малошумные пистолеты, стреляющие дротиками, снаряженные очень активным нервно-паралитическим ядом, убивающим при малейшей дозе и действующим почти мгновенно. — Затем, стараясь не шуметь, идем на восток, там, согласно показаниям пленных, есть какой-то лесной массив. Сами врата находятся чуть в стороне от большого военного лагеря нелюдей, но он располагается южнее, так что если повезет, пройдем по-тихому. Но я бы на это сильно не надеялся. Будьте готовы очень быстро и очень много бегать. И не теряйте оборудование — восполнить его негде, а без него не сможем выполнить задание. Все, заходим через минуту.
Сопротивление и упругое натяжение. Такое, как будто прорываешь тонкую полиэтиленовую пленку. Пленка вытягивается-вытягивается, а потом хлоп, и рвется. Именно такие ассоциации вызвал у Егора проход во Врата.
А ТАМ и в самом деле темно. Гранит моргнул, и видимость резко улучшилась: сработали светоуловители видеодатчиков шлема, именно они сейчас, вместо глаз, подавали картинку в мозг человека.
По разные стороны Врат лежат два орка. Мертвые. Метрах в пятнадцати находится небольшая деревянная будка с прямоугольным отверстием вместо окна. Рядом с дверью стоит Кенго. Из помещения доносятся тихие щелчки: именно так звучат выстрелы из пистолетов. И тут же по связи доносится голос Мелкого:
— Двое готовы. Эльфы, видимо маг с подмастерьем.
Да, все верно, около Врат всегда дежурит маг, так рассказывали пленные.
ТУТ сравнительно тепло. Согласно показаниям пленных, сейчас в этом мире конец лета. К тому же, местность похожа на среднюю полосу России с соответствующей растительностью.
Егор вдохнул воздух полной грудью, оценивая его. Чистый. Без химических примесей, которые, оказывается, есть в воздухе Земли. Пахнет травой с легким цветочным привкусом.
С рюкзака Гранита вспорхнули два воробья-разведчика. Один пошел резко вверх, давая общую панораму, другой начал по все расширяющейся спирали летать вокруг Врат. Егор открыл два окошка. Так, сначала общая панорама. Врата находятся в долине, южнее которой, километрах в пяти отсюда, находится холм с огромным замком на вершине. Огромные, высоченные стены, собранные из чего-то грязно-серого с небольшими бойницами и еще более высокими башнями. Из-за стен выглядывает донжон с остроконечной крышей, над которой развивается полотнище флага.
Но замок был не опасен. А вот обнесенный частоколом, просто ГИГАНТСКИЙ, военный лагерь, расположенный в трехстах метрах от Врат, заставил человека нервно дернуться. Ровные ряды больших палаток, костры, зажженные с определенным интервалом, и деревянные башни, возвышающиеся над частоколом. А в башнях часовые. Егор подумал про пересменок. Через сколько часов меняются посты? Два-три, не больше. Значит у них очень мало времени на то, чтобы смыться.
Где же этот чертов лес? Десантник покрутил панораму: ага, вон он, километрах в четырех от Врат. Он в самом деле располагался на востоке, но, черт побери, на юго-востоке! И чтобы добраться до него, придется идти разве что не параллельно лагерю. Плохо, очень плохо.