— Я предпочитаю прозвище Поэт, — к вашим услугам, мой лорд, — потому как это то, чем я являюсь, по призванию и зову души. Вы, конечно, ценитель прекраснейшего из искусств, мой лорд? — Под гневным взглядом Капитана, человечек начал пятиться к двери, декламируя:
Роули зарычал и метнул в него жезлом, заставив бедного поэта обратиться в бегство.
—
Роули обрушил раздражение на него. — Восхитительно, Грасс, да у нас не одно, а аж два дарования, одно другого стоит! Ну-ка поди сюда.
Кевин будто и не слышал.
Зато Красавчик поспешил поднять жезл и подал его Роули жестом, не лишенным изящества. — Мой капитан. На сей раз привычная меткость вам изменила, увы.
— Ну, Нюхач свое еще получит. А ты чего тут извиваешься?
— Я хотел попросить Его милость принять меня в свой отряд. Уверен, Старик не будет держать на меня обиды.
Фрэнк был бы рад согласиться — этот человек выделялся среди своих грубоватых соратников и платьем, достойным дворянина, и манерами, выдававшими человека образованного. Как выделялся, по своему, и Поэт. И, разумеется, Кевин Грасс… Он вопросительно взглянул на Ищейку по прозвищу Старик.
— Да уж как-нибудь проживем без тебя-то, твоих фижмочек, платочков да улыбочек, — проворчал тот. — Ты у нас весь из себя прям благородный, тебе и идти к благородному. Хоть и не скажешь по нему, Ваша милость, а человек наш Красавчик толковый, — отрекомендовал франта Старик, прибавляя: — Грасса тоже забирайте, Ваша милость. Уж за него меня не поблагодарите, да не хочу я его. Не хочу, и все.
— Не пыхти раньше времени, Старик, — сказал Роули. — Все в свою пору. У меня к вам всем еще последнее дельце. Раз уж мы теперь проводим допросы честь по чести, нам надобен настоящий офицьяльный палач. Такую работенку, думается мне, может делать один из вас, совмещенно с основной, так сказать. Есть желающие? Крошка? Грасс? Тут нужен тонкий талант, как сказал вор-домушник, протискиваясь в трубу.
Огромный Крошка засопел, покосился на Старика. Остальные Ищейки стояли с каменными лицами. Фрэнк мог только порадоваться, что никто из его будущих подчиненных не хочет браться за столь отвратительное дело.
Роули изучал Ищеек, сузив глаза, будто жертву выбирал. Потом, словно бы невзначай, добавил: — За дополнительную деньгу, конечно.
— Сколько, Кэп?! — Вперед вышел, прихрамывая, угрюмый суроволицый мужчина. Одетый строго и просто, на военный лад, по виду он походил на бывшего солдата. Виски его уже тронула первая седина, старые шрамы полосовали левую щеку, на лбу краснел след ожога.
Не успел Капитан ответить ему, как объявился еще желающий. — Не найдется человека, подходящего на эту должность более меня, — сказал человек, на лысую макушку которого Роули столь удачно сплюнул. Физиономия у него была такая кислая, будто питался он исключительно лимонами, щеки впалые, рот брюзги. — Я — медик… На тощей его фигуре свободно болталась черная мантия, подобавшая человеку ученому, правда — старая и линялая, с истрепанным подолом.
— Костоправ ты, — бросил кто-то, и многие засмеялись.
"Медик" окинул соратников взглядом, в котором злость сочеталась с крайней степенью презрения, и продолжил: — Я здесь — единственный, кто может назвать каждую косточку человеческого тела и все натуральные процессы в нем. Эти руки, — он разомкнул сложенные на животе кисти, пошевелил до странности длинными костлявыми пальцами, — могут сыграть на человеческом теле любую мелодию.
Фрэнк поморщился. Хорош целитель, ничего не скажешь!
Старик громко кашлянул в кулак прежде чем заявить: — Так, ежели мы тут разбираем, кто право имеет на эту должность, я вам скажу, кто. Начнем с того, что ты всего-навсего хирург, Стрэтнем. Почти что, считай, цирюльник. У тебя даже лицензии нет. Я же по молодости три года отпотел помощником палача Верфийского суда, ни больше, ни меньше. Так что я один тут знаю то, что должно знать палачу.
— У тебя теперь будет другая задача, Старик, — возразил Роули.
— Так я к тому и веду, — неторопливо продолжил седой. — Пока приходилось горбатиться задарма, чегой-то господин костоправ помогать не торопился, отдувались мы с Крошкой, да кто из ребят пособит. Даже от Грасса больше толку было. А теперь палачом надобно сделать Крошку. Я его давно учу, как проводить пытку, он уже много чего умеет, силенок у него хватает, слава Богам, а к этому делу он способный. Так оно по справедливости будет.
— Борден? — Роули посмотрел на первого кандидата. — Что скажешь?
Хромой пожал плечами. — Да, Крошка, пожалуй, к этому лучше всех подходит.
