– Да чо ты кривляешься, – усмехнулся один из них, с бледным розовым шрамом прямо на лысине. Он нагло приобнял Васю и легонько сжал, когда та попыталась отодвинуться. – Нормальные пацаны подсели, разговор ведем, а вы тут нос воротите.
– Слушай, нормальный пацан, – неприятно улыбнулась Вика. – Дуй-ка ты дальше бухать. Не видишь, разговор у нас. Свой, девчачий.
– Ну, в девчачьих разговорах тоже интересного много, – кивнул второй, с плоским носом, будто его когда-то переебали веслом по лицу и так оставили. – Кто кого ебал, кто кому сосал.
– Мы девочки приличные, – не сдавалась Вика, попутно пытаясь выцепить в пьяной толпе Колумба. Но тот стоял к ней спиной и напуганного взгляда не видел. Зато видел я. – И кавалеры у нас есть.
– Ага. Видали кавалеров ваших. Приличные, значит. Чо думаешь, Кум? – спросил первый. Кум почесал нос и неприятно улыбнулся.
– Девчата нас чи, боятся? Так не бойтесь. Шо я, шо Голый – оба ласковые. Погнали вон в сортир, а? Там пообнимаемся, потрещим о любви, а?
– Не хочется, спасибо, – пробормотала Вася, но Кум неожиданно сдавил ей руку.
– Чо кривляешься? – в улыбке больше не было игривости. Только угроза. Глаза Васи испуганно блеснули. – Погнали, говорю. Приличный пацан зовет. Сама потом письма строчить будешь…
– Оставьте их в покое, – скупо обронил я и тут же побледнел, поражаясь тому, откуда только храбрость взялась.
– Ты, блядь, кто такой? – нахмурился Голый. – Чеши отседа, баклан, пока пизды не получил. Чо за мода, в чужой разговор влезать, а?
– Оставьте их, – повторил я и испуганно вздрогнул, когда Кум резко поднялся с дивана и легонько пихнул меня в грудь.
– Съебал бы ты, а? – улыбнулся он, обнажив желтые, неровные зубы.
– Может, ты съебешься? – раздался позади меня голос Макса.
– Или тебе помочь? – поинтересовался Андрей. Оба стояли за мной, наклонив головы и сжав кулаки. – Хули до девчонок наших доебались? Беспределите, пацаны.
– Чо ты мне втираешь? – возмутился Кум, но неожиданно стушевался, когда к нам подошел Тайво.
– А ну цыц, – прошипел он, отпихивая Кума в сторону. – Ты ебу дал, Витя? Ты хуль на гостей залупаешься? Значит, мы с Чуром друзей вписываем, а ты тут в мутное лезешь?
– Да мы так, шутканули малость, – хохотнул Голый, но Тайво только головой помотал.
– Короче, на выход, пацаны. У нас приличный кодляк, беспредела тут не будет. Усекли?
– Да нормально все, Толь, чо ты начинаешь. Ну порамсили малость, бывает.
– Угу, бывает. Не в моей хате. На выход, Кум. Или Чура позвать, чтобы помог дверь найти? – ждать Чура ни Голый, ни Кум почему-то не захотели. Только проворчали что-то злобно себе под нос и гуськом отправились в коридор. Тайво вздохнул, пригладил растрепавшиеся волосы и виновато улыбнулся. – Извиняйте, гости. Бывает же оказия.
– Все в порядке, брат, – похлопал его по спине Макс. – Погнали выпьем.
– Это всегда можно, – кивнул Тайво и, зацепив Андрея за руку, потащил того за собой на кухню.
– Спасибо, Яр, – вздохнула Вика и похлопала по дивану. – Садись, а то бледный какой-то. Публика тут, конечно, оторви и выбрось.
– Спасибо, – повторила тихо Вася. Я смущенно кивнул и сел рядом с ними. Вокруг общались, пили и веселились нефоры, а в моей голове царил хаос. И сердце все еще тряслось от страха.
Утром наша взъерошенная и мающаяся похмельем компашка погрузилась в машину Тайво и отправилась к месту проведения фестиваля. Начало было намечено на три часа дня, но нам еще надо было получить пропуска, проверить оборудование и сделать саундчек перед выступлением. К счастью, с последним проблем не возникло и уже в полдень, когда солнце адово жарило с раскаленного неба, мы стояли на сцене, где нам предстояло выступать вечером. Внизу, на еще свежей и незаблеванной траве сидели другие участники фестиваля. Кто-то пил пиво, кто-то болтал с коллегами, а кто-то просто загорал, скинув одежду рядом. Макс вместе с Колумбом отправился знакомиться с другими группами, а мы внимательно слушали местных звукачей, которые рассказывали, куда подключать инструменты, откуда выходить на сцену, где стоять, чтобы нас не опалила пиротехника. Стандартный ликбез, на самом деле, но для нас это было в новинку. Одно дело играть в клубе и совсем другое на открытой площадке. Как настоящая группа.
– Нервничаешь? – коротко спросил меня Славик, потеребив по привычке прыщавый нос. Я кивнул, заставив его тяжело вздохнуть. – И мне нервно. Вот вроде все обговорили, все обсудили, а все равно неспокойно.
– Мандраж, – ответил я. – Но ребята вроде нормально себя чувствуют.
– Угу. Потому что их заботит не выступление, а опохмел, – съязвил Славик, придирчиво щупая стойку для синтезатора. Свой синтезатор он привез с собой, пусть и упрел в процессе транспортировки, как тягловая лошадь. – Бухать надо было вчера меньше.
– Ну, для них такое вполне нормально.
– Ага, – кивнул он. – Так… Значит, в восемь выходим, встаем на места, я включаю интро, а после него идет наш сет и финалим «Сплином» в итоге.
– Слав, – вздохнул я. – Ты это десятый раз повторяешь.
– Повторение мать учения. Мне так спокойнее, – пробубнил он.
