собственной шкуре; но так или иначе, этот бардак объясняет не только великодушное приветствие, ошибочно высокий грейд и оклад (не буду притворяться, будто они не стали приятным сюрпризом, хотя и, конечно, озадачивающим), но и – частично – странную и – для меня – довольно беспрецедентную интерлюдию с миз Нети-Нети в темной подсобке с распределительным шкафом в одном из радиальных коридоров, отходящих от центрального прохода первого этажа, вскоре после того как меня сопроводили в начало очереди за удостоверениями и снабдили новеньким бейджиком, когда (т. е. уже в подсобке) она прижала меня к теплым щиткам и удостоила, по определению бывшего президента У. Дж. Клинтона, ни в коем случае не полноценным «сексом», но лично для меня – бесспорно самым сексуальным событием до почти 1989 года, и все из-за неспособности компьютера Кадров различить двух разных внутренних Дэвидов Уоллесов и, видимо, из-за указаний миссис ван Хул для миз Нети-Нети отнестись ко «мне» (т. е. к GS-13, кого они с таким трудом завлекали и уговорили перевестись из элитного отсека Углубленных в Северо-Восточном РИЦе) «со всей любезностью», что оказалось чересчур многозначительным и психологически заряженным термином для Чалы Нети-Нети, которая достигла экономической зрелости в сибаритской, но при этом крепко замешанной на этикете и эвфемизмах культуре дореволюционного Ирана (о чем я, очевидно, узнал только потом) и, как и многие молодые иранки с родственными связями в существующем правительстве, была вынуждена, по сути, вступить в сексуальный «обмен», или «бартер», с высокопоставленными сановниками, чтобы вывезти себя и еще двух-трех членов семьи из Ирана в накаленный период, когда свержение режима шаха виделось все более неизбежным, и для кого, следовательно, «отнестись со всей любезностью» выливалось в быструю, почти дятлоподобную интенсивную фелляцию – по всей видимости, предпочтительный метод ублажения тех правительственных чиновников, от кого очень нужна услуга, но на кого не хочется или тяжело смотреть. Но что ни говори, а опыт был очень возбуждающим, хотя и – по очевидным причинам – чрезвычайно коротким, и заодно объясняет, почему я далеко не сразу заметил, что оставил один чемодан на полу приемной в Отделе кадров… А заодно вся эта предыстория позже объяснит и прозвище «Иранский Кризис» миз Чалы Нети-Нети, ощущение
чьей груди на сыром вельвете моих бедер остается самым ярким чувственным воспоминанием о трындеце моих первых дней на должности специалиста по углубленной налоговой инспекции.
