И все же теперь мне говорят, что все это не имеет непосредственного отношения к делу, чья суть такова: вообразите себе мое удивление и неловкость, когда, перенеся свой чемодан, куклу-перчатку добермана, табличку с именем, шляпу, личные вещи, служебный блокнот, одноразовую картонную папку с перфокартами Холлерита, распечатки М1, записки 20, формы 520 и 1120, пустые бланки и как минимум две толстые папки с документами для сверки и бланками запроса чеков в кабинет группового менеджера и – стараясь как можно меньше коситься на строгого младенца, все еще в обеденном слюнявчике, сидящего/стоящего в его круглом пластмассовом игровом месте, обсасывая заполненное жидкостью колечко с не могу выразиться иначе, кроме как созерцательным или задумчивым видом, – как раз восстановив концентрацию, чтобы организовать предварительный список запросов на чеки и вспомогательную документацию у подрядчика, выпускавшего и присоединявшего закаленные ручки гальванизированных ведер в данвиллском «Мидстейт Гальваникс Ко», я услышал узнаваемо взрослый звук прочистки горла, хотя и чрезвычайно высокий, словно взрослый вдохнул гелий из декоративного воздушного шарика. Младенец, как и супруга Гэри Маншардта, был рыжим, хотя в его случае из-за крайней бледности и светло-желтой пижамы или джемпера – или как именно называются маленькие и пушистые замшевые комбинезоны на застежках, какие в наши дни покупают для младенцев, – его тонкие кудри и спиральки волос под ярким освещением кабинета казались цвета запекшейся крови, а лютые и сосредоточенные голубые глазки теперь с виду чуть ли не лишились зрачков; а в довершение нелепого кошмара младенец отложил свое колечко-грызунок – довольно аккуратно и осознанно, как взрослый откладывает папку с делом на столе, закончив с ней и готовясь уделить профессиональное внимание следующей, – лежать слюнявой и блестящей возле стоящей бутылочки с вроде бы яблочным соком и по-взрослому сложил крошечные ручки перед собой на ярко-синей пластмассе игрового места [166], в точности как мистер Маншардт, мистер Фардель или любой другой групповой менеджер или помощник директора округа складывал перед собой на столе руки со сплетенными пальцами, обозначая, что ты и дело, которое привело тебя в их кабинет, теперь завладели их безраздельным вниманием, затем снова прочистил горло – поскольку в первый раз это и вправду он, младенец, как любой ГМ, прочистил горло с намеком на нетерпение, чтобы привлечь мое внимание и в то же время подспудно упрекнуть меня за то, что ему пришлось дополнительно привлекать внимание, будто я замечтался или погрузился в себя, отвлекшись мыслями от какой-то насущной задачи, – и, люто глядя на меня, произнес – да, высоким голосом и с дефицитом некоторых звуков, но вполне разборчиво:
дистрибьютора, обозначены кодом Чарльстона, часто – внизу ценника. И любой знакомый с кодом может вычислить по, скажем, розничной цене в 1,49 доллара и малюсенькой «ТЕ» под ним, что наценка – почти стопроцентная и что этот супермаркет IGA либо склонен надувать, либо страдает от незаурядных накладных расходов – возможно, из-за плохо обслуживаемого долга, что обычное дело для сетей супермаркетов на Среднем Западе. С другой стороны, преимущество кода Чарльстона в том, что для розничной франшизы раздуть себестоимость реализованной продукции в форме А – один из самых распространенных и действенных способов занизить свою строку 33, особенно если они пользуются для CGS одним кодом, а дистрибьютор для своих поступлений – другим; а большинство дистрибьюторов действительно пользуются куда более сложным восьмеричным кодом PIS. Вот почему часто аудиты крупных корпораций координируются, чтобы проверить все звенья поставок одновременно. Подобными скоординированными аудитами занимаются на уровне Региона, часто бросая на это специально отобранных инспекторов GS-13 из Регионального инспекционного центра; мы на окружном уровне такими аудитами не занимаемся.
– Ну?
Сейчас видится вероятным, что именно из-за первоначального шока – моей, так сказать, сконфуженности от того, что ко мне по-взрослому обращается младенец в подгузниках и обслюнявленной пижамке, – я ответил так же, как отвечал на любое нетерпеливое «Ну?» руководителей Службы, действуя, так сказать, на автоматическом пилоте:
