На третьем этаже, в кабинете мистера Маншардта, для младенца была колыбелька и современный гениальный мобильный комплекс, в котором он в основном и находился, – большой агрегат из тяжелой синей пластмассы и некими качелями или седлом в отверстии посередине, куда младенца сажали в положении между сидячим и стоячим – то есть ножки вытянуты почти прямо, но вес поддерживают качели. Эти ходунки, или игровое место, были оснащены четырьмя толстыми и короткими ножками с пластмассовыми колесиками и задумывались так, чтобы младенец мог передвигаться в нем самостоятельно, хотя и медленно, – примерно по тому же принципу маневрировались наши кресла на колесиках у рабочих мест неловкими толчками ног аудиторов. Однако насколько я видел, младенец отказывался передвигаться или играть с яркими игрушками основных цветов и мелкими интересными безделушками для детского развития, встроенными в отверстия на синей поверхности кольца. Не увлекался он ни матерчатыми книжками, ни самосвалами с пожарными машинками, ни колечками-грызунками из наполненной жидкостью пластмассы, ни хитроумными подвесками-погремушками или игрушками, издающими музыку и звуки животных, если потянуть за шнурок, – чего в его игровой зоне было в изобилии. Он просто сидел, неподвижный и молчаливый, люто глядя на любого аудитора GS-9, кому не повезло войти в маленький кабинет за матовым стеклом нашего группового менеджера в день, когда мистер Маншардт – чья жена была эмансипированной женщиной с собственной карьерой, – приносил его с собой, на что, судя по слухам, получил особое разрешение от директора округа. Поначалу многие GS-9 заглядывали в кабинет под каким-либо надуманным предлогом, стараясь заслужить милость группового менеджера тем, что улыбались и издавали тихие первобытные звуки младенцу, или подставляли ему палец или карандаш – возможно, чтобы стимулировать хватательный инстинкт. Однако младенец лишь пронзал аудитора лютым взглядом, сочетающим напор и презрение, с таким выражением, будто он голоден, а аудитор – еда, но не та. Иногда по детишкам видно, что они вырастут в устрашающих взрослых – этот младенец устрашал уже сейчас. Жутко и некомфортно видеть, как нечто, у чего еще и настоящего человеческого лица нет, тем не менее глядит со столь ярым, пугающим, чуть ли не обвиняющим выражением. Лично я сразу же оставил все надежды сдружиться с мистером Маншардтом через его младенца. Честно говоря, я опасался, что Гэри Маншардт уловит каким-то мистическим, оккультным родительским радаром мой страх или неприязнь.
Личная область на столе в его кабинете была заставлена фотографиями младенца – на половике, новорожденным в акушерском отделении, в ботиночках и крохотной курточке с капюшончиком, голеньким с красным ведерком и лопаткой на пляже, и так далее и тому подобное, – и на всех фотографиях младенец был лютый. Его присутствие вроде бы не мешало исполнению обязанностей Маншардта, по большей части административных и требующих в разы меньше чистой концентрации, чем у его группы Аудита. Впрочем, когда начинался рабочий день, групповой менеджер словно по большей части игнорировал младенца и игнорировался в ответ. Когда бы я ни зашел, я, как ни старался, не мог добиться реакции от младенца. Нейлоновое устройство для переноски висело на крючке рядом с шляпой и пиджаком мистера Маншардта – он предпочитал работать в неформальном виде, очередная прерогатива групповых менеджеров. Иногда в кабинете слегка пахло тальком или мочой. Я не знал, когда ГМ сменял пеленки – или где, – и старался не воображать необходимый порядок действий или выражение младенца в этот момент. Я не мог представить, чтобы сам трогал младенца или чтобы он трогал меня.
Ввиду административной структуры отсека Аудита в о́круге 040(c), групповые менеджеры также по очереди подменяли начальника окружного отдела претензий 1 уровня, из-за чего мистеру Маншардту иногда приходилось снова надевать пиджак и спускаться в одну из кабинок Аудита на втором этаже, где рассерженные НП или их представители жаловались на результаты данного аудита. А поскольку по требованиям § 601 Процедурных правил Службы для претензии к аудиту сам аудитор GS-9 не мог присутствовать на разбирательстве претензии 1 уровня, данный аудитор был логичным кандидатом для того, чтобы мистер Маншардт подошел к его/ее столу и попросил временно перенести свои рабочие материалы в кабинет группового менеджера и присмотреть за младенцем, пока мистер Маншардт улаживает, собственно, претензию 1 уровня.
