§ 26 Стецик знает о Блумквисте. Он был в РИЦе, когда Блумквист умер. Только что выпустился из академии Налоговой в Коламбусе и работал лидером звена в Рутинных. Это ему пришлось опрашивать букашек (в 1978-м?), которые еще дня три приходили на работу и работали, пока скончавшийся Блумквист сидел и коченел за столом. Кое-кому из-за этого неприятно. Кое-кто подает на перевод. Стецик узнает, что общая прибыль от аудитов инспекторов растет каждый месяц, когда с ними сидит Блумквист – не разговаривает и не отвлекает, а просто сидит
Каким Стецик стал теперь, во взрослом возрасте? Все еще невероятно добрый, но больше не полный задрот? Погрустнел? Разбрасывается клише поп-психологии? После чего он осознал, что Доброта из его детства на самом деле была садистской, патологической, эгоистичной? Что другим тоже хочется чувствовать себя добрыми и делать одолжения, что его великодушие было ужасно эгоистичным? В спортивной команде колледжа позволял соперникам выиграть «по доброте» и к нему приходит судья – кто-то в черно-белом, как иезуит Неуместного Криса Фогла из колледжа, – и в лоб заявляет, что он просто говнюк и что настоящая человечность очень отличается от патологического великодушия, так как патологическое великодушие не берет в расчет чувства объектов этого великодушия? Стецик всегда устраивал пробки на 4-полосных шоссе, пропуская остальных? Или же благодаря рефери Стецика волшебным образом озаряет, как себя чувствовала его мать, когда он каждое утро вставал очень рано, чтобы прибрать дом за нее – будто она бесполезна, будто в семье ее считает никчемной и т. д. Стецик рассказывает Дэвиду Уоллесу историю о бабочке – если выпустить ее из кокона, когда кажется, что она мучается и умирает, ее крылья не окрепнут и она не выживет.
Патологические добряки – один из типов людей, тяготеющих к работе в Налоговой, потому что это угрюмая и непопулярная работа – никакой благодарности, отчего только растет ощущение самопожертвования.
У Сильваншайна другой взгляд на Блумквиста. Сильваншайн выявил, что некоторые лучшие инспекторы – самые внимательные, самые старательные, – это люди с травмой или одиночеством в прошлом. Он прислан, чтобы своим чутьем найти лучших и отобрать на соревнование с A/NADA. Оказывается, у Блумквиста были брутальные родители-фундаменталисты, для кого даже вентиляторы с матрасами – роскошь. У них было особое наказание: они на многие часы ставили его лицом к стенке гостиной – голой стенке. Это его травма. На стене позади него висело зеркало; в нем отражалась только его спина. Этот образ улавливает Сильваншайн: вид детской спины Блумквиста, совершенно неподвижной, в деревянной раме с завитками. Показатель продуктивности Блумквиста был намного, намного выше, чем у всех остальных, хотя он отказывался от повышений к более высокому грейду и управленческой должности. Сильваншайн ищет такого же великого инспектора рутинных деклараций, чтобы провести серию соревнований с программой и цифровым компьютером A/NADA. Несколько недавно переведенных инспекторов – одни из лучших протестированных инспекторов Рутинных, оставшихся в РИЦах. Парни Лерля из Систем хотят честное соревнование, компьютер и A/NADA против лучших отборных инспекторов Рутинных, каких только можно найти… чтобы не осталось никаких сомнений, когда A/NADA их сокрушит.
§ 30 ЛЕРЛЬ / ТЕХНОЛОГИЯ VS ГЛЕНДЕННИНГ И ДИРЕКТОРЫ ОКРУГОВ: Цель – заменить живых инспекторов компьютерами так же, как Лерль изобрел Автоматические системы сбора, – директора округов этого не хотят, потому что они из Старой Школы и верят в Налоговую-Как-Гражданскую-Силу, а у новой школы – корпоративная философия: максимизировать прибыль, минимизируя расходы. Большой?: считать ли Налоговую корпоративной сущностью или
Чарльз Лерль готовится компьютеризировать Инспекции, как уже компьютеризировал Автоматическую систему сборов в Сборах, – эксперименты в Роме и Филадельфии. Разработал программу Налоговой службы, которая сверяет W-2 и 1099-е с декларациями – делая инспекторов устаревшими.
Рейнольдс и Сильваншайн (соседи?) состязаются за внимание и расположение Лерля, как придворные или дети, – так они развлекаются от скуки интриг Налоговой.
Рейнольдс и Сильваншайн живут вместе – такие гамлетовские Розенкранц и Гильденстерн. У них есть невероятно качественная репродукция «Галантной беседы» Герарда Терборха (28 x 29 дюймов, Рейксмузей, Амстердам), которую они вешают везде, где живут, – либо невероятно хорошая подделка одного из величайших художников-подражателей современных США.