Предвосхищая возможный вопрос, признаю, что этическая сторона в данном случае как минимум хромает. Вот почему я решил честно признаться, чуть выше, что не страдал и не нуждался в дополнительном доходе, чтобы не голодать, ничего такого. Но я старался скопить кое-какие средства для, как я ожидал [29], выплаты будущего тяжелого долга. Я понимаю, что это, строго говоря, не оправдание, но думаю, сойдет хотя бы за объяснение; были и другие, более общие факторы и контексты, которые можно представить как смягчающие. Например, в самом колледже, как оказалось, хватало нравственного лицемерия, как то: он себя расхваливал за расовое разнообразие и левацкое благочестие своей политики, тогда как в действительности делал деньги, и немалые, на подготовке детей элиты для элитных профессий, тем самым увеличивая число своих процветающих выпускников-жертвователей. Никто не говорил об этом вслух и даже не давал себе осознать, но колледж был натуральным храмом Мамоны. Я серьезно. К примеру, самым популярным основным предметом была экономика, а самые лучшие и умные в моем потоке – все как на подбор одержимы карьерой на Уолл-стрит, чьим публичным этосом в то время считалось «Жадность – это хорошо». Не говоря уже о том, что в кампусе действовали розничные продавцы кокаина, зарабатывавшие побольше меня. Это только несколько факторов, которые я, если захочу, могу предложить как смягчающие. Сам я смотрел на свое занятие отстраненно и профессионально, почти как юрист. Моей основополагающей философией было следующее: есть или нет в моем предприятии элементы, технически считающиеся пособничеством или подстрекательством в нарушение Кодекса академической честности колледжа, само решение, а также практическая и нравственная ответственность за него лежат на клиенте. Я выполнял некоторые платные задания по фрилансу; зачем некоторым студентам некоторые статьи некоторого объема на некоторые темы и что они решат с ними делать после получения – не мое дело.
Достаточно будет сказать, что эти взгляды не разделила судебная коллегия колледжа в конце 1984 года. Тут история становится запутанной и немного фарсовой, и в типовых мемуарах, скорее всего, больше бы обсасывались дальнейшие возмутительные несправедливость и лицемерие. Я этого делать не буду. В конце концов, я все это рассказываю, только чтобы снабдить контекстом кажущиеся «вымышленные» формальные элементы этих нетипичных мемуаров, которые вы (я надеюсь) купили и теперь с удовольствием читаете. Плюс, конечно, не мешает объяснить, как я попал на самую скучную и машинную работу белых воротничков в Америке, хотя должен был учиться на третьем курсе элитного колледжа [30], чтобы этот очевидный вопрос не отвлекал вас всю дорогу до конца книги (лично я как читатель ненавижу отвлекаться на такие вопросы). Приняв в расчет эти ограниченные цели, фиаско с Кодексом АЧ, пожалуй, проще набросать в общих схематических чертах, а именно:
1а) Наивные люди более-менее по определению не знают, что они наивны. 1б) Я, как сейчас понимаю, был наивен. 2) По разным личным причинам я не состоял ни в одном студенческом братстве, поэтому не подозревал о множестве безумных трайбалистских обычаев и практик так называемого «греческого»[31] сообщества колледжа. 3а) Одно братство ввело феноменально тупую и недальновидную практику: собирать в картотеке с двумя ящиками за баром в бильярдной копии отдельных недавних экзаменов, контрольных, лабораторных отчетов и диссертаций, получивших высокие оценки и доступных для плагиата. 3б) К слову о феноменальной тупости: оказалось, что не просто какой-то один, а целых
