— Ты побледней, как привидение.
— Послушай, я не собираюсь ввязываться во что-то серьезное. Я думал, ты поняла это, когда я пришел прошлой ночью.
— Просто трах. — Она приподняла бровь и подперла голову локтем. — Я понимаю. Последнее, что мне сейчас нужно. Мы можем просто встречаться на выходных.
Черт, это звучало заманчиво. Я бы с радостью терял себя в ее теле пару раз в неделю. Но на этой неделе я слишком часто думал о ней. Она отвлекала меня, чего я не мог себе позволить. Мое внимание должно было быть сосредоточено на одной единственной женщине или скорее на девушке.
На Саванне.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Она ухмыльнулась.
— Боишься, что влюбишься в меня?
Скорее наоборот. Не так уж много людей любили меня. Но мне не нужно было, чтобы она привязывалась ко мне и страдала, когда я уйду.
— Я не из тех, кто влюбляется. Потому что такие вещи добром не заканчиваются.
— Справедливо, — сказала она.
Я наклонился, чтобы схватить свои ботинки, и натянул их, испытывая внезапное желание убраться к чертовой матери из этой квартиры, пока я не сдался. Секс с Эверли был достаточно соблазнительным, чтобы я мог нарушить свои собственные правила. Черт, я уже это сделал.
Между нами было невероятное влечение. Мы подожгли кровать, а у меня даже не было времени поиграть. Может быть, если бы мы встречались раз в неделю. Может быть…
Я направился к двери, не позволяя себе оглянуться.
И, как и просила Эверли, я запер ее, уходя.
— Привет.
Я вздрогнул, мое сердце подскочило к горлу, когда я вошел на кухню.
— Какого черта ты здесь делаешь?
Ответом на мой вопрос было хмурое выражение лица и закатывание глаз.
— Очень мило, пап.
— Извини. Я не это имел в виду. — Я вздохнул и пересек комнату.
Саванна стояла у холодильника с миской хлопьев. Я не ел эти хлопья, но держал коробку дома на случай таких утр, как это, когда я просыпался и обнаруживал, что она пробралась в мой дом.
— Привет, малышка. — Я поцеловал ее в лоб.
— Где ты был?
— Э-э-э… — Я ни за что не сказал бы ей, что провел ночь с женщиной. Но моего молчания было достаточно, потому что моя дочь не была глупой.
Лицо Саванны сморщилось, и она вытерла то место, куда я поцеловал ее в лоб.
— Фу.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я, более чем готовый сменить тему. — Твоя мама знает, где ты?
— Конечно, нет. — Она отправила в рот ложку хлопьев.
— Саванна.
— Что? — Пока она говорила, молоко стекало у нее по подбородку.
Я оторвал от рулона бумажное полотенце и протянул ей, чтобы она могла вытереть лицо. Затем я подошел к шкафу и достал кофейную кружку. Пока мой кофе готовился, я краем глаза наблюдал за Саванной.
Ее светлые волосы были собраны в конский хвост. Этой осенью, после инцидента на ферме, она подстригла их, и когда распускала их, концы образовывали прямую линию между лопатками. Обычно волосы были прямыми и гладкими, но сегодня они были растрепаны после сна.
Ее фиалково-голубые глаза были затуманены, как будто она только что проснулась.
В какой-то момент прошлой ночью она решила переночевать здесь. А меня не было. Блять.
Просто еще одна причина, по которой вся эта история с Эверли должна была закончиться сейчас. Я должен был быть дома, когда она прокралась ко мне.
— Что произошло прошлой ночью? — спросил я.
— Ничего. — Она съела еще ложку хлопьев, чтобы избежать прямого ответа.
Я взял свою кружку, отхлебнул дымящийся кофе и прислонился к стойке. Если мне придется ждать, пока она закончит есть, так тому и быть.
Моя дочь многое унаследовала от меня. Овал лица. Прямой нос. Упрямство.
У нее были мои синие глаза, хотя у нее они были ярче, чем у меня. В центре ее радужки был фиолетовый оттенок, какого я никогда не видел. Она была самым прекрасным созданием в моей жизни. Ни одно произведение искусства, которое я когда-либо рисовал, не могло сравниться с нежной красотой моей дочери.
Она была бы еще красивее, если бы на ее лице не застыла печаль. Все, чего я хотел, — это чтобы она была по-настоящему счастлива. Я хотел, чтобы в ее жизни было больше хороших дней, чем плохих. Но для этого мне нужно забрать ее от матери.
Если бы мы жили в другом штате, эта задача была бы намного проще. Саванна была бы достаточно взрослой, чтобы просто самой принять это решение. Но в Монтане у детей не было выбора, когда им исполнялось тринадцать или четырнадцать. Ее судьба — моя судьба — была в руках судьи.
Саванна продолжала есть хлопья, но если она думала, что уйдет отсюда без объяснений, то ошибалась. Доев, она поднесла тарелку к губам и сделала большой глоток молока. Затем она положила ее в посудомоечную машину вместе с ложкой и, улыбнувшись мне, попыталась убежать.
— Не так быстро.
Она молчала, ее плечи опустились.
— Что случилось прошлой ночью?
— Ничего, — пробормотала она. — Я не могла уснуть.
— Значит, ты приехала сюда на байке посреди ночи по снегу и пробралась внутрь потому что не могла уснуть?
— Ну да.
— Не верю.
Она обернулась и закатила глаза.
— Мама и Джулиан вели себя шумно.
Я поморщился и украдкой посмотрел на нее.
— Фу.
— Именно.
