Она действительно была красива, со своими светлыми волосами, высокими скулами и вздернутым носиком. Трудно было не позавидовать этой женщине. Хакс любил ее. Он любил ее. Возможно, он все еще любит ее, в чем просто не признается себе.
Они, вероятно, были прекрасной парой, и у них родилась великолепная дочь.
Они могли говорить обо мне все, что хотели. Я не собиралась здесь задерживаться. Эйприл могла злорадствовать, что она победила. Какое мне было дело? Я собралась уйти.
Я бросила на стол десять баксов и взяла свою сумочку. Когда я встала, то не сводила взгляда с двери. Обойдя свой столик и почти пройдя мимо них, до моего слуха донеслось слово:
— Золотоискательница.
Я замерла, услышав, как Эйприл пробормотала оскорбление. Ярость внутри меня разрослась до такой силы, что стала такой горячей, и такой же синей, как глаза Саванны.
Я повернулась и смотрела на ее профиль, пока она, наконец, не набралась смелости поднять взгляд. Затем я сказала:
— Сука.
Никогда в жизни я не произносила ни одного слога так четко.
Джулиан оторвал взгляд от телефона.
Краска отхлынула от лица Саванны, и, казалось, прилила прямо к покрасневшим щекам ее матери.
Эйприл задохнулась от возмущения.
— Ты мерзкая сука.
Я открыла рот, чтобы сказать ей, что она была ужасной матерью, раз позволила мужу ударить свою дочь. Что она дурно влияет на ребенка и, в общем, отвратительный человек. Я открыла рот, чтобы рассказать все плохое, что знала или слышала об Эйприл и Джулиане Тош, но остановилась достаточно надолго, чтобы взглянуть на Саванну.
Один взгляд, и все слова замерли у меня на языке.
Она выглядела испуганной. Возможно, она точно знала, что я хотела сказать.
Я бы не стала разрушать доверие Саванны. В тот день на ферме она призналась, что Джулиан дал ей пощечину. Позже она взяла свои слова обратно. Была причина, по которой она не хотела, чтобы кто-нибудь знал.
Я не была уверена, в чем она заключалась, но это не имело значения. Доводы Саванны были важны для Саванны.
— Однажды карма придет и укусит тебя за задницу, Эйприл, — сказала я с большей уверенностью, чем чувствовала сегодня. — Меня здесь не будет, чтобы увидеть это, но просто знай, что, когда это произойдет, я буду смеяться над тобой. Я буду аплодировать твоей кончине.
Усмешка искривила ее губы, но я уже вышла, распахнув дверь навстречу вечернему свету.
На улице было тихо. Щебетали птицы. Легкий ветерок шелестел листьями деревьев. В воздухе витал аромат сирени.
Даже этот тихий вечер в Монтане не смог остудить мой пыл, когда я подняла голову к небу и закричала.
Это было громко. Это было долго. Это было сильно.
На другой стороне улицы отец вел своего ребенка по тротуару. Оба посмотрели на меня так, словно у меня выросли хвост и рога.
— Извините, — крикнула я им. Отец уже тянул своего ребенка, чтобы тот шел быстрее.
Уф. Мне нужно было закончить этот день. Но сначала мне нужно было сделать кое-какие покупки. Ближайшая заправка была в двух шагах, и там можно было купить зубную щетку и пасту. А еще у них было вино.
Вот только вселенная по-прежнему работала против меня. Прежде чем я успела исчезнуть, чтобы купить кое-что необходимое, Саванна вырвалась из дверей пиццерии, ее теннисные туфли заскользили по асфальту, когда она уперлась руками мне в спину.
— Эверли, — выдохнула она.
— Иди внутрь, Саванна. Съешь пиццу. Сегодня вечером у меня нет сил изображать терпеливую, любящую мачеху.
Она наморщила лоб, когда увидела меня.
— Ты в порядке?
— Нет, милая. Я не в порядке.
— Что-то случилось между тобой и папой?
Я вздохнула. Не было ни меня, ни папы. Ненадолго.
— Это сложно.
— Я не глупая.
— Да. — Мои плечи поникли. — Да, не глупая. Но я не собираюсь рассказывать тебе о том, что происходит между мной и твоим отцом. Не мне этим делиться, так что тебе придется спросить у него.
Отговорка? Абсолютно. Но я не была неотъемлемой частью жизни этой девушки.
— Иди. — Я кивнула подбородком в сторону двери. — Приятного ужина.
Она кивнула и направилась к двери, но остановилась и снова обернулась.
— Зачем ты это сделала? Почему назвала маму…
— Не говори. — Я подняла руку. Боже, я действительно назвала Эйприл сукой. В присутствии ее дочери. Что, черт возьми, со мной происходит? Это могло осложнить жизнь Хаксу, и часть меня желала, чтобы я могла повернуть время вспять и начать все сначала. Но другая часть меня была горда.
Хакс не сказал бы этого, но он был в ужасе от Эйприл и Джулиана. Он имел полное право опасаться их возмездия. Они всегда могли попытаться забрать Саванну.
Но у меня не было такого страха. Если Нельсон разозлится из-за моих грубых выражений, это не будет иметь значения. Я исчезну из жизни Саванны еще до того, как ей исполнится семнадцать.
— Зачем ты это сделала? — снова спросила Саванна.
Я вскинула руки, желая закричать и заплакать одновременно.
