— Я не знаю. Наверное, потому, что твоя мама… сама-знаешь-кто. И я бы хотела, чтобы кто-нибудь заботился обо мне настолько, чтобы называть мою маму сама-знаешь-кем, потому что иногда она сама-знаешь-кто. Но у меня нет такого человека. Ты взрослеешь, и люди больше не кричат, не вопят и не борются за тебя. Если только тебе не повезет.
Разрыв был близок. Эмоции захлестнули меня, и если бы я не пошевелилась, то рухнула бы в лужу слез, навсегда застряв возле «Дворца пиццы». Но прежде чем я ушла, она должна была узнать.
— Он любит тебя, — прошептала я. — Твой отец так сильно любит тебя. Достаточно сильно, чтобы бороться. Ты счастливица, Саванна. Надеюсь, ты это знаешь.
Она смотрела на меня с выражением шока на лице и слезами на глазах.
Я повернулась, прежде чем она увидела, что я плачу, и направилась к своему дому — о заправке я забыла.
— Куда ты идешь? — крикнула она.
— Домой.
— Но дом в другой стороне. — Она указала на противоположную сторону улицы, в сторону дома Хакса.
Я оглянулась через плечо и грустно улыбнулась ей.
— Прощай, Саванна.
Хакс
Услышав звук открывающейся входной двери, я сорвался с места и бросился в гостиную.
— Эв?
— Всего лишь я. — Саванна закрыла за собой дверь.
Не то чтобы я не был рад видеть свою дочь, но этим утром я бы предпочел, чтобы в дом вошла моя жена.
— Привет, малышка.
— Привет, папа. — Она грустно улыбнулась мне.
— Хочешь позавтракать? Кофе? — Я немного погуглил, чтобы убедиться, что Саванне можно употреблять кофеин. Максимум одну чашку.
— Нет, спасибо. Я не хочу быть нервной на первом уроке.
— Что случилось? — Было еще рано, только начало восьмого, но это был учебный день, так что она, вероятно, была на пути в школу. — Ты что-то забыла?
Она покачала головой и, подойдя к дивану, плюхнулась на краешек.
— Я видела Эверли вчера вечером.
Я весь напрягся.
— Где?
— В «Дворце пиццы».
Она пошла в пиццерию? Я предположил, что она пошла к Люси и Дюку.
— Она была одна?
Саванна кивнула.
— Да. Она сидела за столиком. Мама и Джулиан хотели пойти куда-нибудь поужинать, и разрешили мне самой выбрать, потому что я получила пятерку за контрольную по алгебре. Мне не хотелось в кафе с тех пор, как…
С тех пор, как мы столкнулись с моими родителями и братом, и они притворились, что не знают ее.
— Понимаю, — сказал я, садясь рядом с ней.
— Что ты с ней сделал? — Тон Саванны заставил меня почувствовать себя чашкой с водой в моей студии после долгого дня за мольбертом: грязной и обреченной быть слитой в унитаз.
— Это сложно.
Вчерашний день был одним из самых долгих в моей жизни. С тех пор как Эверли ушла из галереи, у меня внутри все сжалось. Я пытался справиться с этим. Я пришел домой и заперся в студии до наступления темноты. Когда я наконец вошел внутрь, то ожидал застать ее здесь, но дом был пуст. Зловещий. Одинокий. Без нее я не мог заснуть, не зная, все ли с ней в порядке. Все мои сообщения и телефонные звонки оставались без ответа.
— Сложно, — повторила Саванна. — Она так и сказала.
— Сложно — это еще мягко сказано.
— Она выглядела такой грустной. А потом мама повела себя как стерва и назвала ее золотоискательницей.
— Господи. — Я стиснул зубы. Эверли и так достаточно натерпелась, особенно от меня. Она не заслуживала того, чтобы еще и Эйприл на нее набрасывалась.
Саванна фыркнула от смеха.
— Не волнуйся. Эверли тут же ответила тем же. Она назвала маму сукой.
Я поперхнулся собственной слюной, закашлялся и прочистил горло. Не только из-за того, что услышал это слово из уст моего ребенка, но и из-за того, что Эв вот так потеряла самообладание. Обычно она цепляла фальшивую улыбку и убивала добротой.
— Было довольно забавно наблюдать, как мама не находила слов. Как будто попробовала собственное лекарство. Обычно последнее слово остается за ней.
И все же я не понял, что Эв должна была сделать это с самого начала.
— А что потом?
— Эверли ушла. Я побежала за ней и спросила, почему она не идет домой. И она сказала, что это сложно.
— Да. — Я положил руку ей на колено. — Так и есть.
— Я не глупая. Я могу понять, что такое «сложно».
— Я знаю, что ты не глупая, Саванна. Я просто… не хочу обременять тебя этим.
Ее плечи опустились.
— Она могла бы сказать гораздо больше, чем просто назвать маму сукой.
— Пожалуйста, перестань говорить «сука».
— Прости. — Она рассмеялась. — Это было забавно.
Я завидовал, что Эверли удалось сказать именно то, что я хотел сказать в течение многих лет.
— Она могла поступить и хуже, — сказала Саванна. — Она могла бы сказать им и всем остальным, что Джулиан ударил меня.
У меня перехватило дыхание. Это был первый раз, когда Саванна призналась мне, что Джулиан ударил ее.
Я собирался убить этого сукина сына. Я собирался переломать ему все кости и оставить от него кровавое месиво. Мне всегда было интересно, что же происходит в том доме. Я строил догадки. Но признание Саванны всколыхнуло во мне такую ярость, что насилие показалось мне единственным способом справиться с этим. Глубоко вздохнув через нос, я взял себя в руки. Сейчас было не время взрываться.
— Когда? — спросил я, хотя уже знал ответ. — Когда он ударил тебя?
