Воспоминания о Розмари еще глубже окунули ее в депрессию. Она скучала по ней, скорее даже, скучала по тому человеку, которым она считала Розмари, человеком, ради которого она выполнила ту работу. Все было так хорошо и благородно, противостоять истерии, направленной против тузов и джокеров, раздутой политиками экстремистского толка и проповедниками. Для нее Розмари была настоящим героем, человеком, окутанным сияющим ореолом. После всей той мерзости с Масонами, ужасным и гротескным убийством Малыша Динозавра, ей очень хотелось видеть рядом героя. То, что она сама побывала на волосок от смерти, не оставило такого впечатления, кроме собственно опыта общения с мелкой ужасной и злобной тварью по имени Астроном. Об этом она вспоминала редко, и Розмари стала для нее противоядием от отравы Астронома.
Вплоть до марта месяца, когда она уже стала думать, что лучше бы Хирам дал ей упасть на асфальт с высоты «Козырных тузов». Похоже, у нее безошибочный инстинкт, заставляющий ее связываться именно с плохими людьми. Может, это и есть ее истинная сила туза, а не способность собирать вокруг воду? Она могла бы работать детектором «плохих парней», мрачно подумала она, сменить имя с Водяной Лилии на Ивовый Прутик.
Да, я просто любила этих людей, была готова идти за ними куда угодно, сделать все, что угодно. Вызывай полицию, это же торговцы людьми и создатели детской порнографии.
В ее сознании появился образ Розмари Малдун, улыбающейся, хвалящей ее за проделанную тяжелую работу. Она почувствовала укол вины и ощутила себя предателем. Она не могла думать о Розмари, как о действительно плохом человеке. Большая часть ее все еще верила в то, что Розмари была искренна, выполняя свою работу, что все, во что она оказалась вовлечена, став главой клана мафии, она делала лишь ради того, чтобы помочь жертвам вируса Дикой Карты.
Да, с яростью подумала она, в Розмари было много хорошего. Она не такая, как все. Может, с ней произошло нечто ужасное, что заставило ее признать свою кровную связь с мафией и связаться с ними снова. Это она могла понять. Боже, понимала ли она это на самом деле?
Сознание исторгло эти воспоминания и решило успокоиться мыслями о человеке по имени Кройд. У нее все еще были номера телефонов, которые он ей оставил. «Если тебе вдруг станет одиноко, если захочешь с кем-то поговорить… уверен, я смогу слушать тебя часами. Да хоть всю ночь, если пожелаешь, Яркоглазая».
Никто еще не флиртовал с ней с таким изяществом. Зеркальные Очки Кройд, называющий Яркоглазой
Вся ее жизнь перевернулась задом наперед и с ног на голову. Возможно, это было самым реальным воздействием Дикой Карты. Сделавшей ее мишенью любого возможного розыгрыша, который вздумает провернуть окружающий ее мир.
Внезапно в ее голове зазвучал голос Сэла. «Ты не откровенна сама с собой. Ты никогда не верила в то, что Масоны – хорошие, ты не могла не видеть, кем на самом деле является Астроном. Что же до Розмари, так она просто оказалась намного сообразительнее тебя, в уличном смысле этого слова. К стыду своему, воспользовалась тобой. Своему, а не твоему. Если она вообще способна стыдиться».
Ага, Сальваторе Карбоне обязательно сказал бы ей что-то подобное, будь он жив. На самом деле, то, что она оказалась способна сама прийти к такому выводу, означает, что она еще не совсем безнадежна, подумала она. Но эта мысль не улучшила ей настроения и не придала аппетита.
– Прошу прощения, Джейн, – раздался голос позади.
Это был Эмиль, который не так давно начал работать в «Козырных тузах», лишь немногим раньше ее, и уже стал новым метрдотелем. Она поспешно вытерла влажное лицо, порадовавшись, что все лучше контролирует способность собирать влагу из воздуха в огромных количествах в стрессовых ситуациях. Обернулась, постаравшись вежливо улыбнуться.
– Думаю, тебе стоит спуститься вниз, к разгрузочной площадке.
– Прошу прощения? – моргнув, сказала она.
– Там возникли проблемы, и мы думаем, что только ты сможешь с ними разобраться.
– Мистер Уорчестер всегда…
– Хирама нет на месте, и, честно говоря, мы сомневаемся, что с него был бы толк, окажись он там.
Она напряженно поглядела на Эмиля. Он был одним из наиболее явных и безжалостных критиков поведения Хирама, и компания этих критиков росла с каждым днем. Недовольные работники «Козырных тузов», каждый из которых, к ее страху, имел на это право куда больше, чем ей хотелось бы признать.
