Сказав это, мужчина положил ладонь Блейду на затылок, заставляя его согнуться, и усадил в салон, после чего сам сел рядом и закрыл дверцу автомобиля. С другой стороны от блондина сел ещё один полицейский, блокируя его таким образом. После того, как все служители порядка заняли свои места, машина тронулась с места, унося Блейда прочь от его прежней жизни и от того, к кому он обещал вернуться через пару минут, но, возможно, сможет вернуться только через двадцать лет.
Глава 44
Глава 44
А дальше жизнь Блейда стала бесконечной чередой абсолютно одинаковых дней, половину из которых он проводил в следственном изоляторе, а вторую половину в кабинете для допросов с его отвратительным зеркалом Гезелла. Блондин относился ко всей сложившейся ситуации несколько странно. Могло показаться, что ему вовсе наплевать на то, что на него заведено уголовное дело по пяти серьёзным статьям:
1) Убийство.
2) Похищение сотрудника полиции.
3) Удержание сотрудника полиции в плену.
4) Причинение сотруднику полиции тяжких телесных повреждений.
5) Покушение на убийство сотрудника полиции...
Блейд ограничился наймом адвоката и молчанием. Полным молчанием. Следствие продолжалось больше трёх месяцев. Первое время блондин не разговаривал со следователем вовсе, упорно молча, спокойно игнорируя все его уловки и попытки разговорить, вывести хоть на что-то. Но впоследствии следователь победил и Блейд заговорил. Но победой это можно было назвать с натяжкой. Парень не отрицал фактов тех преступлений, которые ему вменяли и которые были доказаны, но не говорил ни слова о каких-то важных деталях.
- Мистер Билоу, вы убили Бонифация фон Фюрстенберга?
- Да.
- Вы его утопили?
- Да.
- Что послужило причиной вашего поступка?
- Это не важно.
Этот диалог повторялся день за днём. Ровно так же обстояло дело и с допросами по поводу похищения Евы, её удержания в плену и прочего.
«Да, такое было. Нет, я не буду ничего объяснять», - таков был извечный ответ Блейда.
Работать с ним было настолько сложно, что за эти три месяца перед парнем успели посидеть пять следователей. Никто не мог выдержать его психопатического спокойствия и молчания. Все знали об уже доказанных делах, живым свидетелем и в большинстве случаев участником которых стала комиссар Сарториус, но все хотели большего. Ева помнила слова Блейда о том, что Бони был не единственной его жертвой, и она рассказала об этом коллегам, которые вцепились в дело блондина и в него самого, как разъярённые бультерьеры в кусок свежего мяса. Этот парень был для них не просто преступником - он был насмешкой, плевком в их лица и попирателем нерушимого авторитета полицейских. Еву очень любили её коллеги, она пользовалась среди них уважением, несмотря на то, что была одной из самых младших в участке. И они хотели раскрыть как можно больше «граней» злостного преступника и отправить его под суд с таким набором статей, чтобы ему не хватило и нескольких жизней для того, чтобы выйти из тюрьмы.
Но доказать полиция ничего не могла. Факт причастности Блейда к смерти Бонифация был доказан, а иных безымянных и безликих жертв этого парня никто найти не мог. Про Алису никто не знал. За убийство Анжелики, которую блондин убил в Лондонском отеле после страстной ночи, уже сидел другой человек, которого Блейд умело подставил. А остальные смерти были причинены слишком давно, и найти в них след Блейда было невозможно.
В результате попытки полицейских доказать то, что Блейд убивал не однажды, не увенчались успехом. На «совести» блондина остались пять преступлений по пяти разным статьям, наказание за которые он должен был узнать 12 сентября в зале суда.
Блейд изначально выбрал правильную тактику - тактику молчания и ответов сухо по факту. Такое его поведение не позволило следователю выведать у него ничего, кроме того, что полиция и так знала. Это было хорошо, потому что, если бы следствие смогло доказать факт нескольких убийств со стороны Блейда, ему бы со стопроцентной вероятностью светил пожизненный срок, на который парень совершенно не собирался садиться в тюрьму.
