– Проконсультируйся со своими юристами, Джеймс. У меня достаточно оснований, чтобы претендовать на соавторство даже в случае судебного разбирательства.
– Ясон, сукин ты сын!.. – прошипел Джеймс. На его щеках выступила краснота с болезненным синеватым оттенком. – Если я узнаю, что ты имеешь хоть какое-то отношение к идиотскому потопу в моем офисе или к путанице со счетами, из-за которых я торчал в Мадриде, я тебя уничтожу!
– Не кипятись. Я не буду препятствовать реконтекстуализации, если вы с Сонтхи на это пойдете. Можем договориться о вменяемых отчислениях с последующих инсталляций.
– «О вменяемых отчислениях»! – язвительно повторил Картнер. – Да ты просто обдерешь молодого автора как липку. У тебя осталась хоть капля совести, Ясон?! Ты ведь понимаешь, что Сонтхи прекрасно обошелся бы без твоих гениев из «Арго».
– Но он не обошелся, – заметил Ясон.
– А эти твои гениальные сотрудники-соавторы – согласны, что права перейдут к «Арго»? – все больше распалялся Картнер. – Подумай, какой скандал я могу раздуть, найдя слабое звено в твоей команде, чертов эксплуататор! Ты просто делец, ничего сам не создаешь, только подбираешь крохи чужого таланта… Здесь направо!
Последняя реплика явно относилась к таксисту. Раздались раздраженные автомобильные гудки.
– Не надо мне рассказывать о тяжелой судьбе молодых дарований в мире акул бизнеса и дзайбацу. У моих сотрудников в договорах на этот случай есть замечательный пункт об отчуждении прав в пользу «Арго».
– Ясон, ты…
– Прекрати, Джеймс, – Ясон выпрямился. – Сонтхи для тебя – курица, несущая золотые яйца. Инсталляция прекрасна. Я уверен, что рекламная кампания – полностью, кстати, организованная и профинансированная «Арго», – обеспечит взлет интереса к его работам. Ты заработаешь на всех его последующих гениальных творениях. Я претендую только на это. Все в плюсе, не находишь?
Плечи Картнера опустились, как будто стравливалось давление, грозившее агенту сердечным приступом.
– Ладно, поцапались – и будет, – ответил Джеймс, понемногу возвращаясь к профессиональному уверенному тону и нормальному цвету лица. – В конце концов, твоя готовность драться за эти права – отличная рекомендация молодому дарованию. Я посовещаюсь с моими юристами. Прилечу, и обсудим детали.
– Рад, что мы друг друга поняли, – кивнул Ясон.
Джеймс прищурился:
– Но если я найду хоть одну ниточку, которая позволит мне доказать, что ты организовал мои неприятности в Мадриде… верну себе права на эту инсталляцию и нагрею тебя на пару миллионов.
– Приятного полета, Джеймс!
Картнер, не прощаясь, отключился.
Ясон хмыкнул и развернулся к стойке. Потянулся к вазочке с конфетами.
– С вас двадцать шесть восемьдесят, шеф. И я выиграла. – Джанис, не глядя, протянула вперед руку с серебристой полоской вирт-браслета. Голубая панель горела в ожидании платежа.
Ясон закинул леденец в рот, с хрустом смял фантик, а затем перевел нужную сумму.
– Твою ж мать… – Джанис хлопнула ладонью по столу, не сводя глаз с вирт-панели перед собой. Волосы, собранные в косу на затылке, болтались из стороны в сторону, как хвост у раздраженной пантеры. – Спасибо, шеф.
Ясон перегнулся через стойку и увидел несущиеся по трассе болиды и белые одежды арабских шейхов в вип-ложе.
– С водопроводчиком была отличная идея. Не думал, что выгорит.
– Ага. И теперь вы должны мне выходной, – ответила Джанис, потирая мочку уха. Голограмма на круглых серьгах стала красно-желтой с черным скакуном, вставшим на дыбы[17].
Ясон перекатывал леденец по небу. Мятный вкус оказался резким, и кончик языка почти потерял чувствительность.
Переливчатая трель сообщила, что у дверей «Арго» посетители. Джанис кинула взгляд на изображение с камеры при входе:
– Господин Росси с супругой.
Она спрыгнула со стула коснулась серег – голограммы внутри серебристых колец погасли. Даже без каблуков она была выше Ясона: его взгляд упирался в созвездие родинок на ее шее.
– Разберись, они хотят что-то купить или пока только посмотреть. И не показывай им Сонтхи.
Джанис кивнула. Ясон оттолкнулся от стойки и направился к своему кабинету, но, перед тем как завернуть за угол, кинул взгляд на аппетитную фигурку помощницы, которая все еще не открыла дверь. Она стояла, подхватив рукой голень одной ноги. Подошвы у ее кроссовок были красные.
Он разобрал почту, до которой всю неделю не доходили руки, прошелся вокруг стола, разминаясь, и открыл окно. В кабинет ворвался воздух октября с пряным запахом прелой листвы. Ясон откинулся в кресле, принадлежавшем печально известному рэперу из LA[18], положил ногу на ногу – аккуратным движением, чтобы не помять идеальную стрелку брюк, – и закурил. При каждом порыве ветра полосы теней от жалюзи приходили в движение, свет выхватывал то циферблат «Брайтлинг», то ухоженные пальцы на рыжем фильтре сигареты.
Дверь открылась. В кабинет вошла Елена и изящно опустилась на стул перед Ясоном. Она держала стопку черных открыток с золотой символикой галереи «Арго» и неровными золотыми завитушками – автографом Сонтхи.
– Все успешно?.. – скорее подтвердил, чем спросил Ясон.
