— Нет. Мы не знаем, куда они на самом деле направляются. Нам нельзя распылять наши силы. Я думаю, что пора присоединиться к Круатандьё в следующем караване.
— Мы уходим из охраны Баркильфедрона?
— Да. Мы уже достаточно знаем.
Двое друзей попрощались с вербовщиком де Мондидье, раздосадованным из-за того, что такие замечательные наемники его покидают. Как и в предыдущем караване, Козимо объявил о том, что отказывается совершать паломничество в Святую землю. Он сдал оружие и лошадей. Так же поступил и Ролан. В регистрационной книге вычеркнули их вымышленные имена.
Осложнения начались по прибытии в караван де Бизоля и де Сент-Амана. Согласно новому распоряжению де Пайена, никто не мог больше присоединиться к каравану. Даже заранее записавшись, еще в Труа, как Козимо и Ролан. Их уловки ни к чему не привели. Солдаты рыцарей были начеку: все передвижения контролировались. Поэтому когда в полдень объявили об отправлении, Козимо и Ролан поспешили вернуться в караван, который они покинули накануне, но и тут их ждала неудача. Их не приняли обратно.
Двое юношей оказались на обочине дороги и были вынуждены следовать за последним обозом, в компании бродяг и обездоленных, идущих в хвосте колонны без всякой охраны. Именно здесь мародеры терпеливо поджидали паломников, утомленных переходом или по каким-то причинам покинувших караван.
Все попытки попасть в караван ничего не дали. В течение многих дней Козимо и его друг терпели неудачу за неудачей. Они начали терять надежду. Не оставалось никакого способа присоединиться к Круатандьё или связаться с ним.
Наконец Козимо принял решение. Он изменил планам и воспользовался способом, который до тех пор ее брал в расчет.
— В одиночку человек передвигается раз в четыре-пять быстрее, чем колонна, так?
Ролан согласно кивнул. Козимо продолжил:
— Мы знаем, что^караваны направляются в один из портов: Геную, Венецию или Пизу. Достаточно попасть туда раньше их, чтобы все узнать.
— Точно.
— Я прошу тебя остаться здесь и следовать за паломниками по тому же пути, что и Круатандьё. Я присоединюсь к тебе уже в море.
— Куда ты направляешься?
— Я возвращаюсь, чтобы выяснить кое-что непонятное, Это не займет много времени. Я прибуду в Геную или Венецию без опозданий…
После этих слов он развернулся и пошел в сторону, противоположную направлению движения паломников. Пешком он дошел до ближайшей деревни. Там он приобрел лошадь и умчался галопом.
Его путь лежал на запад.
Козимо проезжал по незнакомым землям, то и дело спрашивая дорогу, он даже раздобыл карту. Прежде всего он разыскал на карте Реймс. Местные жители были довольно нелюдимы и неразговорчивы. На ночь он остановился в одной из скромных гостиниц, где постояльцы, как правило, обсуждали все, что касалось знаменитого паломничества.
После Реймса он проехал Кутюрье и Пикарелло, а через два дня прибыл в Кассан, Затем ориентирами ему служили только рощи и небольшие фермы, так как местность была малонаселенной. Он мог ехать целый день, не встретив ни души.
К вечеру он приехал в деревню Суэндр.
В ней насчитывалось с дюжину домов. На первый взгляд здесь не было ничего необычного; тем не менее сама атмосфера казалась Козимо гнетущей с первой же минуты. Он ощущал нечто странное, что-то как бы витало в воздухе, что-то, не поддающееся определению.
Дети окружили его лошадь и громко смеялись, стараясь привлечь внимание обитателей деревни. Нашелся только один человек, осмелившийся подойти к нему: какой-то старый ворчун, опирающийся на пастуший посох. Подойдя ближе, Козимо увидел, что правая щека старика пострадала от ожога, кожа на ней была гладкая и блеклая, вся покрытая пятнами, как порфир. Лишь единственный голубой глаз с живым блеском отличал его от мертвеца.
— Вы сбились с дороги? — спросил он.
— Я ищу поместье де Рюи. Я на правильном пути?
— Не сомневайтесь. Отсюда только одна дорога ведет туда. Это последняя деревня, которая оказалась на вашем пути.
— Сколько времени нужно, чтобы туда добраться?
Старик задумался.
— Час, самое большее. Поместье ведь заброшено, как вы, очевидно, знаете. Вы никого там не найдете.
— Если это так, я вернусь к вам на ночлег.
Козимо осмотрелся. Внезапно он понял, от чего ему было не по себе: чистота вокруг. Деревня выглядела безупречно. Не было видно ни хозяйственных дворов с домашними животными, ни отходов, не доносилось ни звука, отсутствовал сам деревенский запах. Дома были в идеальном состоянии. Обитатели деревни были аккуратно одеты. На всех были белые рубахи. Такие можно было увидеть разве что на епископах в дни праздничных церемоний. Вокруг деревни Козимо не увидел ни одного засеянного поля, были только маленькие огороженные садики, лесные посадки и цветочные клумбы. Лица у всех сияли, люди казались бодрыми; то есть, было очевидно, что они не голодали. Он заметил, что у некоторых мужчин на лицах были такие же, как у старика, шрамы: ссадины, следы от ожогов и ударов. Некоторые крестьяне прихрамывали.
Не задавая лишних вопросов, Козимо покинул деревню.
