Де Сент-Аман почувствовал, как клинок оцарапал кожу. Прошло какое-то время, прежде чем он снова заговорил.
— В Книге царей — Библии — довольствуются простым перечислением деяний и богатств Соломона, сына Давида. Он почитается как строитель Храма, царь, купающийся в золоте, миротворец, справедливый и мудрый судья, но в ней ничего не говорится о том, кем он был в действительности. Очевидно, из предосторожности, а может, из опасений, что эта фигура затмит собой праведного Моисея и самого Давида. В любом случае, тот подлинный Соломон, слава о котором живет в веках, личность выдающаяся.
— Продолжайте.
— Арабам он представляется совсем другим. Древние пророки и цари не были для них существами, избранными Богом и повторявшими людям те законы, которые Господь им открыл: Они сами по себе были наделены божественной мудростью. Бог послал им дар творить чудеса. Из всех этих богоизбранных Соломон выделялся особо. Не было такого секрета, который бы он не мог раскрыть. Он знал все не только об этом мире, но и о других, параллельных нашему, мирах, существующих за пределами нашей реальности; ему подчинялись стихии и предметы, он понимал язык птиц, умел толковать сны, мог видеть злых духов, кружащих над нашими головами. Это он первым подчинил себе демонов, наводнивших Землю. Он первом заставил их себе служить! Как Соломон смог стать таким богатым? Как ему удалось построить такой великолепный храм? Почему этот памятник так и не смогли воссоздать, несмотря на неограниченные средства и возможности науки? Кто погружался в бездну океана, чтобы принести ему золото и драгоценные камни, о которых мы и сейчас говорим с восхищением? Это все демоны. Демоны, обладающие сверхъестественными силами, которых он подчинил себе. Джинны.
— Вы почитаете царя, слава которого основана на силах зла?
— Не так. Мы преклоняемся перед первым из властелинов, перед тем, кто понял, во всем величии своей души, что добро и зло существуют не для противостояния, а для того, чтобы взаимодополнять друг друга, и что только их подчинение единой власти позволило бы этому несовершенному миру стать лучше. Он использовал демонов-джиннов, чтобы совершать то, что людям было не под силу, от людей он взял то, что демоны-джинны не могли понять, от ангелов — то, о чем джинны и люди могли только мечтать. Эта мудрость воплотилась в Соломоне. Он был царем людей, ангелов и демонов. Никто до него и после него не смог объединить эти силы.
— Это сказка…
— Сказка? Подождите, когда мы прибудем в Иерусалим, вы увидите, сказками это.
— Как и всем, мне известна легенда о печати Соломона, кольце, наделявшем его мудростью… Это его вы ищете? Священное кольцо?
— Ха! — воскликнул де Сент-Аман. — Ничего подобного. Печать — это символ, сбивающий с толку, это хитрость, отвлекающая внимание любопытных. Нет, существует нечто более могущественное, более ценное.
Рыцарю трудно было стоять на коленях.
— Мы вернемся к Соломону, и правда воссияет. Не сомневайтесь. То, что было известно ему, мы тоже наконец узнаем!
Никто ему не ответил.
— Вы здесь?
Ответа не последовало.
Де Сент-Аман расправил плечи. Никто больше не угрожал ему клинком.
Он медленно повернулся.
Незнакомец исчез. Дверь осталась открытой.
Де Сент-Аман вскочил на ноги.
В коридоре на полу лежал без сознания Дьёжюст. На его поясе висели ключ от каюты и меч.
Де Сент-Аман выбежал на палубу.
Светало, первые лучи солнца озаряли горизонт. Поблизости находились только несколько членов экипажа. Рыцарь застонал.
«До следующей остановки еще далеко. Среди сотни паломников, которых мы везем на этом корабле, прячется тот, кто напал на меня».
Кахой-то мужчина прошел мимо него, склонившись перед ним в учтивом поклоне.
Рыцарь знал: с этих пор любой брошенный на него взгляд будет вызывать у него подозрение.
Де Сент-Аман вернулся в свою каюту и решил больше оттуда не выходить.
Козимо нашел Ролана.
— Ну что?
Они переговаривались шепотом, отойдя подальше от всех.
