И все в гостиной потеряли к Тане всякий интерес. В дверях действительно стоял Мангон в человеческом обличьи. На нем был один стеганый халат с опаленным подолом. Волосы прилипли ко лбу, на шее виднелись черные чешуйки. Лицо осунулось, посерело. Мангон выглядел крайне уставшим, казалось, что для других чувств не осталось сил. Он остановился, схватившись рукой за дверной косяк, поднял взгляд и осмотрел гостиную, в которой каждый ждал каких-то его слов.
— Все закончилось. Вам больше ничего не угрожает, можете отправляться отдыхать, — сказал он, и даже в такой сложной ситуации голос его оставался твердым.
Люди зашевелились, потянулись к дверям, когда вновь встряла Виталина.
— Отдыхать? — протянула она. — Я не ослышалась? Дэстор Мангон, я так напугана, я в ужасе. Посмотрите, как дрожат мои руки. Я не смогу уснуть и боюсь оставаться одна.
— И что вы хотите, тэсса Амин? — устало поинтересовался Мангон.
— Просто помочь вам, дэстор… Адриан, — Виталина провела рукой по вороту халата Мангона, и Ястин поднял бровь от удивления: он не ожидал такой наглости от подруги. — Вам так нужно сейчас кому-то выговориться. А мне не пришлось бы оставаться одной.
— Виталина! — неожиданно для самой себя встряла Таня, и окрик ее прозвучал резко и строго. — Иди уже в свою комнату!
“Взрослые должны поговорить”.
Амин не ожидала такого от растерянной чужестранки. Ее милое личико вытянулось, она открыла рот для отповеди, но Мангон устало поддержал Таню:
— Тэсса, вам и правда лучше сейчас отдохнуть.
— Что ж, — почти прошипела Виталина, — вероятно, вам с Татаной нужно остаться наедине, — Мангон и Таня переглянулись, — не буду вам мешать.
И Виталина удалилась, стараясь сохранить остатки самоуважения. За ней последовали все остальные: Жослен вывел Росси, Вашон вышел, отводя глаза, Ястин позволил себе на прощание хлопнуть Адриана по плечу. Наконец в гостиной остались только Мангон и Таня. Он в изнемождении облокотился на дверной косяк, она по-прежнему стояла у окна, и они просто смотрели друг на друга.
— Я… — начала было Таня.
— Ты подождешь меня? Я приведу себя в порядок, и мы поговорим. Хорошо? — Таня растерянно кивнула. — Раду, — громко позвал Мангон, и экономка тут же возникла на пороге, — проводи ее в чайную комнату и подготовь сервиз. Как я люблю.
— Конечно, дэстор, — кивнула Раду. Украдкой она смотрела на господина, и в глазах ее читалось искреннее беспокойство. Когда Мангон вышел, Раду потянулась за ним всем телом, но заставила себя остаться на месте, и в этой женщине, стоящей на границе старости, угадывалась влюбленная молодая девчонка, которой когда-то она была. Какие были у нее причины любить это существо, Мангона, всю жизнь? Не выйти замуж, не обозлиться на него, а положить жизнь на служение дракону?
— Пойдем, я покажу, где чайная, — бесцветным голосом сказала Раду. Пока она подготавливала комнату, Таня переоделась, радуясь, что Мангон не обратил внимания на ее вид. Возможно, проблемы из-за ворованной формы еще впереди, но лишний раз злить дракона не стоило.
Чайная комната располагалась на территории Мангона, в обычное время закрытая от любопытных глаз, как и все остальные его двери. В другой день Таня обрадовалась бы возможности попасть в святая святых и с любопытством осматривала все вокруг, но в ту ночь ей было не до того. Раду растопила камин, и скрытая система труб разнесла тепло по комнате, прогревая ее до самого потолка, по которому летали расписанные птицы. На стенах сидели, куда-то мчались, вкушали плоды и купались в огненных озерах мозаичные драконы. Паркетный пол покрывали многочисленные подушки самых разных размеров и цветов, а посреди просторной комнаты стоял один-единственный квадратный столик. Над ним расцветала стеклянными соцветиями большая электрическая лампа.
— Садись, — кивнула Раду, — дэстор скоро придет.
Таня послушалась. Она подтянула к себе ноги и некоторое время молчала, наблюдая, как экономка накрывает на столик. Вот появился чайник, покрытый яркой красной глазурью, на которой распустились нежные лилии. Рядом Раду поставила кувшин с пробковой крышкой, тяжелый и горячий, а затем — небольшой стеклянный сосуд, похожий на молочник. Она достала маленькую красную чашку и бережно опустила на стол, потом помедлила, недобро покосилась на Таню и извлекла вторую для гостьи. Последним на столе оказался глубокий деревянный поднос. Когда все было готово, экономка не ушла, а встала в стороне, сложив руки на животе и не сводя взгляда с Татаны.
— Вы же занимаетесь деньгами. Почему вы ставите на стол? — спросила Таня, не выдержав напряженной тишины.
— За дэстором ухаживаю я, — с гордостью ответила Раду, — и никто не отнимет у меня это право.
— Простите, что я поставила дэстора в опасность, — сказала Таня, пытаясь заглянуть Раду в глаза. Та ответила прямым неприязненным взглядом.
— Ты обо мне ничего не знаешь и не представляешь, за что на самом деле должна просить прощения. Извиняйся перед Мангоном.
— Рад, что вы здесь, — с этими словами Адриан вошел в кабинет. Увидев Раду, он легко дотронулся до ее руки. — Ты свободна. Отдохни немного.
