В том году сентябрь всеми силами изображал из себя лето. Днем с безоблачного неба палило солнце, на газонах распустились нежданные одуванчики, а москвичи осенним курткам предпочитали футболки и шорты. Беспечные студенты, спокойные от того, что до сессии еще далеко, спешили после пар в парки и на набережные, громко смеялись, обнимались, наслаждались теплыми днями, не понимая в полной мере, что молодость растворяется в прошлом так же быстро, как лето. Дети бегали друг за другом и выпрашивали у родителей мороженое, которое стекало шоколадными каплями на их белые маечки и штанишки. Но как только подкрадывался вечер, он выдавал сентябрь с головой. Едва солнце пряталось за крыши многоэтажек, стремительно холодало и поднимался ветер. Несильный, но стылый, дававший однозначно понять: осень уже здесь, она готовит красно-желтое платье, разглаживает складки, машет улетающим птицам.
В тот сентябрьский вечер Таня шла домой с тренировки. Короткая кожаная курточка надежно защищала ее от холодных пальцев осеннего ветра. Мышцы ног приятно тянуло после насыщенных упражнений, настроение было прекрасным, да и жизнь в общем-то тоже. Рядом топал Антон, невысокого роста, но плотный и сильный, простой добрый парень, которого Таня помнила столько же, сколько себя. Они выросли в одном дворе, и когда Таня решила найти спортзал, Антон позвал ее в свой: вместе веселее и сподручнее.
— Танюх, ты куда сейчас? — спросил парень, засовывая руки глубже в карманы.
— Домой.
— А чего так сразу? Давай погуляем немного?
— Нет, Антох, не сегодня. Папу из больницы выписали, — улыбнулась Таня. Она выглядела счастливой. — Хочу приготовить что-нибудь вкусное и посмотреть вместе фильм.
— Ну, батя — это святое, оно понятно, — Антон разочарованно опустил взгляд вниз. — Чего готовить будешь?
— Не знаю пока. Денег не особо много, наверное, курицу куплю. И сделаю что-нибудь… Этакое. Включим сериал, его любимый, про полицейскую собаку. Обычно я не смотрю такое, но сейчас готова ради папы хоть про Глашу и миллионера смотреть.
— Ты хорошая, Танька.
Таня пожала плечами. Она не видела отца почти три недели, и все это время он провел в больнице. Врачи не могли его совсем избавить от болезни, но обещали помочь сосудам, чтобы те не угробили его так рано. Таня переживала за отца и чувствовала ответственность за него, будто он был хрупким, несмотря на внушительную фигуру, и мог сломаться.
Фиолетовые сумерки укутывали город покрывалом, клубились в подворотнях и неохотно отползали от ярких вывесок кафе и магазинов. Большая буква “М” горела радостным красным, сообщая, что усталый путник асфальта может наконец сесть в поезд и уткнуться в телефон.
— Мне нужно еще в центр съездить, — сказал Антон, указывая на вход в метро.
— Ну, а я домой. До завтра, Антох.
— До завтра… — он хотел отвернуться, но передумал. Лицо раскраснелось и стало почти несчастным. — Слушай, а давай сходим куда-нибудь, когда время у тебя будет?
— Да, конечно, — удивленно ответила Таня. Они часто ходили в небольшие кафе или кино, с чего бы Антону так волноваться?
— Не как обычно. А как парень и, знаешь, ну, девушка.
Повисло неловкое молчание, во время которого Антон пожалел о своем предложении и страстно возжелал провалиться в подземку, а Таня разглядывала его, пытаясь понять, серьезно он или издевается.
— Антох, ну чего ты начинаешь?
— Ладно, я все понял. До встречи, — он махнул рукой и поспешно направился к переходу, будто попытался сбежать. Таню обожгло раскаяние, промелькнула мысль, может, поспешила? И она схватила друга за рукав куртки.
— Постой. Я просто удивилась, — Таня запустила пальцы в свои короткие светлые волосы и несильно дернула за них. — Может, и правда стоит попробовать.
— Ты чего, согласна что ли? — нахмурился Антон.
— Согласна что ли, — улыбаясь, передразнила Таня, и он тоже улыбнулся, счастливо и немного глупо.
— Я тогда напишу тебе вечером, ладно?
Таня кивнула, и друг, окрыленный первой влюбленностью, бегом спустился в светящееся нутро перехода. А Таня поправила на плече спортивную сумку, засунула руки в карманы короткой кожаной куртки и продолжила путь домой.
