Когда Таня свернула с проспекта и нырнула в спальный район, она как раз думала, а не совершает ли глупость. Ее беззаботный мир, который существовал всего двадцать лет, еще не сталкивался с большими трудностями, поэтому этот вопрос казался архиважным, почти судьбоносным. Вот Антоха. Он добрый и знакомый до мелочей, как старая любимая песня. Таня согласилась на свидание с ним потому, что он ей и правда нравился, или потому, что боялась обидеть? В юном сердечке переливались такие противоречивые чувства, что найти правильный ответ было невозможно. Ей было и радостно, и волнительно, она была смущена и странным образом раздражена, будто Антон без предупреждения нарушил важные правила. К этим ощущениям незаметно примешалась странная, потусторонняя тоска, которая выплыла из разрыва между мирами и начала свое отравляющее действие. Тоска разрасталась, и в какой-то момент Тане показалось, будто из ее сердца вырвали кусок, оставив на его месте ноющую рану. Это чувство было настолько внезапным и так не вязалось с событиями теплого сентябрьского вечера, что Таня остановилась от неожиданности, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Огляделась. Обычный двор, который совсем недавно стал считаться московским, тонул в сумерках и зелени. Сегодня здесь было на удивление пустынно. Типичные подъезды панелек, плотно припаркованные машины, качели, лавочка…
Едва взгляд упал на лавочку, Танино сердце радостно сжалось, будто это было единственное на свете место, которое способно излечить ее от хандры. Странно, безумно, но Таня была уверена, что старая деревянная лавочка под тополем способна спасти ее жизнь.
Скамейка стояла посреди старого двора и повидала многое на своем веку. Синяя краска выцвела до голубой, покрылась сетью трещин и облупилась. В некоторых местах виднелись черные неряшливые кругляши, точно раны, — следы от сигарет. Ножками ее служили два чурбана, посеревшие от времени, с большими трещинами вдоль волокон. Землю вокруг утоптали сотни ног желающих отдохнуть, перекурить и пообщаться на важные темы, такие как личная жизнь соседа и политический курс государства. Несмотря на благоустроенный двор, новые площадки и красивые скамьи с гнутыми ножками, этой лавке удалось выжить благодаря тому, какое место она занимала в сердцах местных жителей.
Именно этот деревянный уродец стал причиной беспокойства Тани. Она еще некоторое время стояла, не в силах отвести взгляд от лавки, с которой так жестоко обошлось время, когда хлопнула подъездная дверь. Вышел мужчина, на ходу размахивая мусорным пакетом, и прошел мимо, не обратив никакого внимания ни на Таню, ни на ее лавочку. А вот Таня почти с ненавистью посмотрела на него, внимательно проследила, чтобы он кинул мешок в бак и убрался со двора, и только после этого подошла ближе к тополю. На задворках сознания копошилась мысль о том, что происходит невыносимый сюр, но магия, связавшая два мира, была сильнее логики.
Во дворе же появилось еще одно действующее лицо. На этот раз это была девушка примерно одного с Таней возраста, в плотном костюме фисташкового цвета, напоминавшем то ли домашний, то ли спортивный, и белоснежных кроссовках. Она шла, погруженная в свои мысли, но вдруг остановилась, чем-то ошеломленная. Медленно обернулась, увидела скамейку, и глаза ее радостно распахнулись.
“О нет! — мелькнуло в голове Тани. — Она хочет мою лавку! Нет, нет, только не это!”
Впоследствии Таня много раз вспоминала этот эпизод и свои чувства и не понимала, что с ней тогда произошло. Она не находила ни одного рационального объяснения той любви, которая вспыхнула к обычной обшарпанной лавке, и отчаяния от мысли, что этот кусок дерева достанется другой. Не понимала механизма действия алхимии, которая засасывала ее в другой мир, отравляя сюрреалистичной магией, только чувствовала тоску и одержимость.
Девушка тоже заметила Таню, и в ее глазах вспыхнула ненависть. Она отшвырнула дорогую сумку, из-за которой согласилась на несколько унизительных свиданий, и бросилась к лавке. Таня последовала ее примеру. Она была крепче и быстрее и стояла ближе, но споткнулась о корень дерева и полетела вперед, рискуя разбить колени в кровь. Незнакомка издала победный вой, такой, какой не издавала во время самой выгодной распродажи, но Таня в полете выбросила руку вперед и зацепилась за доску, которая служила сиденьем. И тут же девушка в то ли спортивном, то ли домашнем костюме замерла, удивленно моргнула, а затем потеряла всякий интерес и к лавочке, и к обнимавшей ее девушке, подобрала сумку и пошла своей дорогой.
