— Бедный портной, — Жослен потер подбородок, покрытый редкой светлой щетиной. — Ну допустим, и чего же ты хочешь, Северянка?
— Брррррруки, — пророкотала Таня новое для себя слово.
— Брюки? — переспросил Сен-Жан. — Для кого?
— Я. Хотеть. Брюки, — повторила Таня. Не ожидала она, что обычный предмет гардероба для любой девушки 21 века однажды станет для нее настолько недоступен.
— Понял. Это необычно. Может, я могу помочь?
— Как?
— Я не портной, но все-таки художник. У тебя есть бумага? Давай попробуем нарисовать, что ты хочешь.
И Сен-Жан склонился над бумагой. Карандаш быстро скользил по белой поверхности, оставляя за собой легкие штрихи. Они складывались, цеплялись один за другим, и вот проявился изгиб бедра, галифе с аккуратными вытачками, кармашки. Художник иногда поднимал взгляд на Таню, и та видела ту самую морщинку между бровей, след от которой она заметила раньше. Она сделала одно замечание, другое и незаметно для себя увлеклась процессом, так что через несколько минут они с Жосленом сидели голова к голове, придумывая удобные костюмы, которые отвечали бы духу Илибурга.
— К этим брюкам подойдет блуза, сделаем ей объемные рукава, корсет под грудь, а сверху — курточку из мягкой кожи. Нет, лучше жилет.
Тихонько подошла Росси, встала у дивана. “Иди сюда, посмотри”, — махнула рукой Таня, и та опустилась рядом. Спустя короткое время Сен-Жан пожаловался:
— Совершенно не понимаю, какая у тебя фигура. Прости мою наглость, но не могла бы ты собрать юбку сзади, чтобы я мог оценить… Увидеть…
— Что он хочет? — спросила Таня у Росси, которая почему-то вдруг начала кусать губы, явно волнуясь. Росалинда изогнулась, чуть подсобрала юбку, чтобы продемонстрировать, о какой дерзости просит художник:
— Он хочет, чтобы ты показала форму бедер.
— Ох, тоже мне, нашли проблему. Росси, помоги!
Несчастная девушка бросила на Северянку влажный испуганный взгляд и замотала головой. К ней повернулся Сен-Жан, и Росси смутилась окончательно. Она оказалась словно пригвозженной к месту, не в силах сдвинуться, противиться просьбе этого человека и совершенно не способной ее исполнить. Таня поняла, что подругу нужно выручать.
— Ну, что идет? — спросила она тихо, имея в виду “что случилось”.
— Это неприлично, — с совершенно несчастным видом ответила Росси. — Это личное. Для близких людей, понимаешь?
— Я же не буду снимать юбку! — возмутилась Таня. — Просто сожму. Это же наш Жослен. Он наверняка рисовал и голых женщин.
— Я не могу, — Росси не могла позволить, чтобы Жослен рассматривал обтянутые тканью бедра другой девушки, а оттого была готова расплакаться, и Тане стало ее жаль. В конце концов, сама она никогда не испытывала таких сильных чувств, и не ей судить, что должна в этой ситуации делать ее помощница.
— Ладно, перестань, — мягко сказала Таня. — Не стоит это того, — и обратилась к Сен-Жану:
— Я не буду убирать юбку. Рисуй так.
— Это не так важно, — улыбнулся Жослен. — Извини за неудобства. Если снимите мерки, я поправлю эскизы. В конце концов, я не портной, я просто ученик Вашона.
— Все хорошо, — повторила Таня, погладив подругу по предплечью, а потом снова склонилась над столом, чтобы наблюдать за работой иномирного художника.
Эскизы были готовы через час. Таня с помощью Сен-Жана отобрала три наиболее универсальных комплекта, которые те прорисовал более тщательно. В результате на некогда белых листах бумаги появилась Таня, какой сама она себя никогда не видела: удалая, гордая, необычная. Сен-Жан точно уловил особенности ее лица, его круглую форму, выпуклый лоб и широкие низко опущенные брови. Ее фигура на рисунке была явно лишена женственной хрупкости, художник увидел в ней спортивную выправку и крепость мышц. Он добавил эскиз обуви и даже поясной сумки, в которую бы удобно поместился блокнот и автоперо.
Когда они закончили, Росси уже дремала после дня, полного переживаний. Жослен тихонько собрался, и Таня вместе с ним вышла в коридор. Лампы у дверей уже не горели, и в мягком свете, лившемся из дальнего коридора, Жослен выглядел словно эльф из волшебной сказки: молодой, красивый, весь какой-то золотой. Он обернулся, взметнув свои пшеничные кудряшки.
— Сделай кое-что для меня, — тихо попросила Таня.
Сен-Жан вопросительно поднял брови.
— Для Росси нужно платье, — она поставила руки к бедрам, показывая юбку, и даже подвигала ими для пущей убедительности. — Оно есть милое, красивое и прочее. Для нашей Росси, ты понимаешь? Чтобы она была рада.
Жослен улыбнулся.
— Хорошо. У тебя есть какие-то идеи? Может, пожелания?
— Нет. Я плохо понимаю платья. Просто сделай, как ты ее видишь.
— Договорились. Я с удовольствием сделаю эскизы для нее. Спокойной ночи, Северянка, — он потрепал Таню по голове, словно сестренку, и пошел прочь, сжимая под мышкой папку с эскизами, а Таня вернулась к Росси.
***
