— Вот тут вы и будете ждать своего дракона. Если он придет, — усмехнулся Вук, хотя Таня не могла понять, что здесь такого веселого. — Располагайтесь, — он неопределенно махнул рукой, явно не зная, что еще предложить, а потом бросил: — Я еще зайду, — и покинул их.
Таня еще несколько секунд смотрела на закрытую дверь, потом вздохнула и повернулась к Росси.
— Ладно, давай осмотрим тебя, — сказала она.
— Северянка, что с нами будет? — спросила Росалинда, хватая подругу за руки и заглядывая ей в глаза своими огромными кофейного цвета глазами. — Как мы выберемся?
— Не знаю. Один шаг, только потом два шаг.
Росси скривилась, что должно было означать улыбку:
— Интересно, куда мы так с тобой дошагаем?
Таня проигнорировала вопрос и принялась развязывать несчастное зеленое платье компаньонки, тяжелое, рваное, провонявшее тиной, и при этом пыталась рассказывать про Москву и то, как она свалилась в пруд, что был в парке у ее дома. Подбирать слова было тяжело, голова отказывалась работать, было ощущение, что в мозг налили свинец, но это нелепое общение отвлекало от боли и страха. Когда одежда тяжелым комом свалилась под ноги Росси, обнажив смуглую спину и выпирающие лопатки, Таня удивленно присвистнула. По всей спине растекся синяк. На темной коже он напоминал чернильную кляксу или уродливое родимое пятно, и от его вида мороз пробегал по лопаткам.
— Как я выгляжу? — спросила Росси.
— Страх, — честно ответила Таня, заглядывая подруге через плечо. — Тебе нужен сон. Ложись.
Она помогла подруге расположиться на местном подобии кровати так, чтобы боль не была невыносима. Оказалось, что и руки, плечи, бедра девушки были покрыты темно-серыми синяками, а на ключице красовалась ссадина. Росси так и уснула, беспомощно-обнаженной, с раскинутыми руками, боясь лишний раз пошевелиться. Усталость взяла свое, подарив благословенное забвение. Таня же огляделась в поисках хоть каких-то благ цивилизации, но комната была пуста. Она вздохнула, содрала простынь с кровати и укрыла Росси. Хотя бы так.
Еще одна простынь послужила подобием тоги для самой Тани. Она стянула с себя волглую, пропахшую тиной и потом одежду, разложила, как могла, на пустующей кровати, надеясь, что она подсохнет, а потом замоталась в простынь. Именно за этим ее застала дочь Вука.
Когда рослая девица вломилась в комнату, конечно, Таня еще не знала, что это дочь оборотня. Она оторвала взгляд от узла на простыни и уставилась на незваную гостью.
— Вы драконьи женщины? — низким звучным голосом пропела та.
Росси тихонько застонала. Таня злобно зашипела:
— Ты зачем?! Росси спит! Уходи.
Девица нахмурилась. Густые брови сошлись над блестящими глазами. Кожа у гостьи была золотистой, щеки и нос покрывали крупные веснушки. Волосы были заплетены в толстую недлинную косу, а голову покрывала плотная красная лента.
— Какая же худая, — покачала головой девица, посмотрев на Росси, но говорить стала тише. Она вообще выглядела доброй и немного глуповатой. — Жениха она не найдет, так и знай. Пусть ест лучше.
— Я ей скажу, — неприветливо отозвалась Таня. — Если она будет жива.
— Будет! — вновь радостно забасила девица и осеклась, прикрывая рот. — Ой! Буду тише. А ты не переживай, драконова женщина, Руксанда быстро ее на ноги поставит.
— Я не дракон женщина, я Таня.
— Ну, а я Мана. Ох, да что это я, я ж вам одёжу принесла. Только уж не обижайся, но она детская, потому как такими мелкими у нас только девочки бывают.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Таня, принимая стопку аккуратно сложенной одежды. Девица ушла, а Таня наконец смогла сама лечь на отведенное ей место.
Дрема, тяжелая, словно свинцовая плита, опустилась на лоб. Мысли поплыли, путаясь. Таня забылась беспокойным сном, который не обещал отдыха. Сквозь темноту сознание продолжало улавливать далекие шумы, обрывки чьих-то голосов и даже смех. А может, ей все это приснилось, запуталось в лабиринте рваных туманных сновидений. К далеким звукам добавилась веселая примитивная песенка, которая то и дело белым невесомым облаком всплывала посреди удушливого сна.
— Тара-ра, тара-ру, не корми волков в лесу, тара-ру, тара-ры, ночью дома ты сиди.
Таня вынырнула из кошмара в реальность, с трудом разлепила глаза. Первой пришла боль. Казалось, болела каждая косточка, а особенно — рука. Затем Таня заметила пятно света от керасиновой лампы, а рядом с ней — невысокую женщину, что напевала, склонившись над Росси:
— Тара-ра, тара-ру, с собой в лес тебя возьму…
Ужас ледяной иглой вонзился в затылок. Таня вскочила с матраса, но уставшие ноги взорвались от боли, коленки подкосились, и она рухнула на пол.
— Отходи! Не трогай Росси! — она хотела закричать, но смогла выдавить только хрип. Не получается идти — ничего страшного, она поползет.
