— Кто же тут у нас, тара-ра, тара-ру? — проговорила женщина, обернувшись к Тане. У нее оказалось круглое морщинистое лицо, от маленьких глаз разбегались лучики, тонкие губы улыбались. Она была широкой и низкой, будто ее ударили чем-то тяжелым, отчего она стала немного приземистой. Одета женщина была в многослойную одежду, подпоясанную ремнем с множеством кармашков и скляночек в петлях.
— Ну, поднимайся, — женщина протянула свою морщинистую руку, которая оказалась очень сухой и теплой. — Что ты зубы показываешь, как волчонок? Никто тебе больно не сделает.
— До сегодня все мне только больно и делают, — вдруг пожаловалась Таня, принимая помощь.
— Досталось тебе, оно видно. Садись, садись осторожно. Ничего, подлечим, подправим, твое дело молодое, быстро здоровье возвернешь.
— Росси,— Таня схватила женщину за руку, не позволяя уйти. — Что ты делать Росси?
— Ты бы о себе заботилась, волчонок, — улыбнулась старушка, потрепав ее по волосам, но Таня только головой помотала. — Плохо твоей подруге, да ты и сама знаешь. Дух почти вышел из нее, еле держится, калечный весь, кровью истекает.
— У нее… Легкий, — Таня постучала себя по груди, пытаясь объяснить, что Росси повредила легкие.
— Я и говорю — дух калечный, — согласилась старушка. — Но я уж постараюсь. Тара-ра, тара-ру, не вой громко на луну, да-а-а.
Она достала из сумки глиняный котелок, набросала туда неизвестные травы — “тара-ра, тара-ру, соберу тебе траву” — и залила крепким кипятком. Еле ощутимо запахло отваром, терпко и приятно.
— Кто вы есть? — спросила Таня, глядя, как женщина что-то разминает в ступке.
— Я-то? Я Руксанда, — ответила та таким тоном, будто это само собой подразумевалось.
— Нет, я хочу спрашивать, кто вы, — Таня выделила слово “кто”. Руксанда опустила пестик, задумалась.
— Какие вопросы ты задаешь, так просто и не ответишь. Я и земля, и кровь, и воздух. Я рожала детей, внуков собой прокормлю. Я — слово, я — слух. Беру то, что дают, и все раздаю другим. Да, тара-ра, тара-ры, убереги всех от беды, — Руксанда тряхнула головой, возвращаясь к ступке. — Только этого ты знать не хочешь. А посему знахарка я. Помогаю, лечу. Травы вот собираю. А ты кто?
— Татьяна.
— Не то, — покачала головой женщина.
— Девушка.
— Не-а.
— Драконова женщина? — сказала Таня еле слышно. Страшное прозвище, унизительное. Она не хотела быть такой, но выхода, похоже, не было.
— Пока нет. Драконовы женщины, знаешь, какие они? Великие! Ты не слушай этих щенков, как будут зубоскалить. Драконицы выше всех нас, выше облаков, только перед Матерью ответ держат. Но ты не одна из них, нет-нет.
— Тогда кто я? — спросила Таня, сдаваясь.
— А вот и будет время у тебя подумать, пока я вами занимаюсь.
— Почему вы помогать? Мы здесь совсем никто.
— Вы люди, а значит, я должна и вам помогать. А как иначе? Какая кожа или волос, кому ты молишься и на каком наречии говоришь — это не важно. Для меня не важно, — Руксанда подошла к ней. — Давай посмотрим, что у тебя с рукой.
— Нет, сначала Росси.
— А ну не дури, — женщина легонько шлепнула Таню по лбу. — С ней долго возиться, а у тебя что тут? Тьфу! — ее морщинистые пальцы ловко пробежались по предплечью и плечу. Рука ощутимо распухла и ныла от каждого движения. — Выбила плечо. Пустяк! Ну-ка сожми это покрепче, — она протянула Тане деревянную палочку, которую извлекла из рюкзака, показывая, что ее надо зажать зубами. Таня с сомнением посмотрела на палку, гадая, во скольких ртах она успела побывать. — Давай-давай, кусай! Мы же не хотим перебудить полдома?
— Больно? — поморщилась Таня.
— А то ж, — кивнула Руксанда и погладила Таню по голове. — Да только тебе не впервой. Я быстро управлюсь, не бойся.
Таня выдохнула и закусила палку, от которой пахло травами и пылью. Женщина взяла ее руку в свои, примерилась и одним резким движением вправила кость в сустав. Таня вытаращила глаза и глухо завопила, вонзила зубы в палочку так, что дерево затрещало. На глазах выступила влага, боль пульсировала в плече и груди, но постепенно, толчок за толчком, унималась. Руксанда тем временем перебинтовала ей руку, соорудила повязку, куда можно было ее подвесить, и осталась довольна проделанной работой.
— А от синяков завтра дам мазь, не к спеху. Тара-ра, тара-ри, слушай ветра и не спеши, — она протянула Тане кружку ароматного отвара, который к тому времени успел настояться, и блюдечко с мятыми ягодами. — Ешь, пей да молчи. Буду подругу твою залечивать.
