Таня внимательно посмотрела на девушек, которые с неподдельным интересом увязывали сухоцветы в головной убор. На губах их плясали загадочные улыбки, глаза блестели от вина и волнения. Пламя костра бросало на лицо густые тени, искажая черты, и девушки казались таинственными гостьями из неведомой страны. Вот только Таня не могла разделить их восторг.
— Нет, я не умею, — она отодвинула колосья, что ей предложили. — И не буду. Это вот все… не мое.
Сидящие рядом с ней девушки подняли на нее удивленный взгляд, а одна посмотрела быстро и зло, будто Таня портила всем праздник.
— Нет, Татана, ты должна сплести венок! Или? Ох, погоди, я и не спросила тебя. Ты девица? — спохватилась Мана.
Таня даже растерялась. Посмотрела на свои руки, пусть с коротко стриженными ногтями, но вполне женские, потом проверила, не потерялась ли грудь, но та оказалась там, где ей и положено.
— Я двадцать лет есть девица, — ответила она.
— Нет, у тебя есть муж? — Мана блеснула глазами, а девушки захихикали. — Был… мужчина?
— Где был? Ох, раздави ж тебя, — простонала Таня, проследив за взглядом Маны. — Это не дело вас! В моем доме такие темы мы не разговариваем.
— Прости, если обидела, — вполне искренне повинилась девица. — Просто если у тебя был мужчина, то гадание не сбудется. Венки помогут нам узнать, кто первая выйдет замуж. А тебе, может, и нельзя плести венок.
— Можно, — коротко ответила Таня и взялась было за стебли, но потом опомнилась и отбросила их. — Но я не буду! Эти девочьи штуки не для меня.
— А ежели тебе можно, так и не артачься, а бери и плети венок со всеми, как нормальная девушка, — Мана всучила ей ветку, на которой повисла тяжелая гроздь ярко-красной рябины. — Мы сегодня веселимся и благодарим природу за ее дары, так что не смей нам портить праздник своей постной мордой! Скоро ты вернешься к своему дракону и будешь бродить по каменным клеткам, как болотный огонек, а покуда ты с оборотнями, не смей.
— Я и не просила меня на праздник…
— Дракон выбрал себе женщину в самый раз! — усмехнулась девушка, сидящая слева. У нее были крупные веснушки и видом своим она напоминала олененка.
— Это почему? — взвилась Таня.
— Да ты посмотри на себя! — подхватила другая, которая ловко вплетала яркие кленовые листья в венок. — Холодная и всем недовольная.
— Да-да, тебе говорят: ешь, пей, веселись! А ты только морды корчишь и знай повторяешь: “Нет-нет-нет”.
Возмущение захлестнуло Таню. Она не подходящая женщина для дракона! Он — зверюга, возомнившая о себе слишком много, холодный, как льдина, и слова доброго от него не дождешься. А Таня, она… Неужели такая же?
Цветы и веточки мелькали в ловких пальчиках. Девушки затянули песню о том, как солнце грело землю и дождь ласкал листья, как росла трава, деревья и овощи и каким славным вышел урожай. Какие полные после весенних праздников стали женщины и каких хорошеньких детишек они ждут. О том, что каждый житель благодарен земле, а теперь ей пора уснуть и отдохнуть. Таня слушала песню на незнакомом ей языке оборотней и мастерила свой кривой-косой венок, и ей было спокойно и уютно. Ее творение вышло облезным, будто его подрали собаки, но Таня гордилась уже тем, что доделала столь изнурительную и бессмысленную работу.
— Отлично, Татана, — заявила Мана, нацепив Танин венок ей на голову.
— У других хорошо выходит, — ответила та и кивнула на высокую красивую девушку в пышном венке.
— Так это Маришка, — улыбнулась девушка. — Самая красивая из моих сестер. Ты не смотри так, у нее всегда лучше всех все получается. У нее и коса толще всех, и щеки румяней, и женихи богаче.
Мариша, высокая, статная, покрутилась, выгнулась в тонкой талии, покрасовалась перед подружками, и те дружно выразили ей свой восторг.
— А теперь пойдем к ручью, на свадьбу гадать будем.
— Что такое гадать?
— Сейчас увидишь, — заговорщицки шепнула Мана. Девушки взяли фонари, зажгли в них дрожащие огоньки, и, вытянувшись цепочкой, покинули благословенный круг, очерченный светом от костра. Словно призрачная процессия, они шли вдоль кромки поляны, а потом углубились в лес по одним им известной тропе, и разлапистые папоротники гладили их по ногам. Деревья сомкнулись над головами, разговоры сами собой утихли, и шествие их было торжественным и немного пугающим. Холод пробрался под расстегнутый тулупчик и тонкую блузку, и Таня дрожала то ли от него, то ли от тревожного предчувствия. Она не видела никого дальше Маны, только огоньки мелькали среди деревьев, но вот послышался шорох воды, и тропа пошла вниз. Стало влажно и промозгло.
— Мы пришли, — шепотом сказала Мана, останавливая Таню своей большой теплой ладонью. И как она не мерзнет в простом платье?
Девушки поставили фонари на камни и траву, и вода тут же поймала блики и принялась перебрасывать их с волны на волну. Огоньки отражались в бурлящем ручье, дробились, плясали. Деревья расступились, и в просвет между ними заглянула большая круглая луна, вся в темных пятнах незнакомых кратеров. Стало светлее, праздничнее и куда более торжественно.
