На этот раз Таня не стала сопротивляться. Полная противоречивых чувств, она выскользнула за дверь, и никто ее не удерживал. Оказавшись в коридоре, она привалилась к барельефам спиной и некоторое время глубоко дышала, пытаясь восстановить душевное равновесие. Мангон что-то делал с ней, что вызвало приступ страха на грани паники, и требовалось время, чтобы сердце перестало стучать о ребра. Когда Таня вернулась наверх, Золу уже ушел. Она рассказала подруге, что сходила к Мангону и тот обещал прислать нормального врача, а Росси только охала и выглядела крайне обеспокоенной.
— Только слушай. Надо будет снять одежду, — Таня показала на сорочку, которая вновь была на Росси.
— За ширмой? — пискнула та.
— Нет. Где я жила, там врачи смотрят людей без одежды, и никто их не боится. Главное, что он знает и умеет, а не что в штанах. Мужчины даже бывают врачами для женщин.
— А что, у вас в твоем мире есть специальные врачи для женщин?
— Ну конечно, — ответила Таня.
— А что они лечат? — с наивным любопытством спросила Росалинда, поудобнее усаживаясь в подушках.
— О-о-о, это интересный разговор, — протянула Таня. — Где тут Жосленово вино?
Легкий фруктовый нектар в бокале помогал подыскивать слова. Там, где их не хватало, в ход шли жесты и мимика, и несмотря на отчаянную красноту, которая залила шею и лицо Росси, она часто смеялась, иногда охая, когда веселье отдавало болью в теле.
— И все-таки, — говорила она, соглашаясь сделать глоток вина для хорошего самочувствия, — хоть все это и звучит интересно и весело, я считаю, что это неправильно.
— Что? То, что женщина хочет здоровье?
— Нет. То, что любой мужчина может увидеть ее без одежды, коснуться сокровенного, — срывающимся голосом говорила Росси, и было слышно, как сложно и важно ей говорить об этом.
— Ну не любой же! Врач только. Ну, и любовник.
— Ты не понимаешь! Твое тело создано из огня и пепла, это наш дар от Матери, оболочка, которая может вместить мечущуюся человеческую душу. Это самое ценное потому что тело - последнее, что можно у тебя отнять, и когда это случится, тебе останется только встретиться с Великой Матерью. И перед ней придется отвечать за то, как ты обращалась со своим телом, с ее великим даром. Позволяла ли ты любому смотреть на него и трогать его, осквернять взглядом, мыслью и желанием. Смешала ли ты его с грязью, потакая низменным прихотям, или сохранила в неприступности, как самое великое сокровище. То, что мы не показываем мужчинам тело, — это не пытка и не угнетение, это наше самое искреннее желание, — к концу речи Росси распалилась, от вина и вдохновения на щеках ее вспыхнули пятна румянца, глаза заблестели, словно в лихорадке.
— Ну а муж? Ведь вы же идете… эм… да, замуж. Как же у вас получается?
Росси смущенно опустила глаза, но при этом улыбнулась.
— Мы не обнажаемся полностью даже перед мужем.
Таня взлохматила свои волосы.
— Вот это да! Хорошо, а как же я? Ты помогала мне купаться, я смотрела тебя для врача. Так можно?
Росси улыбнулась еще шире, при этом она выглядела почти снисходительно.
— Ну конечно. Мы — сестры, нам достался один дар Великой Матери, и наша откровенность не оскорбит Ее. А твой взгляд не осквернит мое тело, ты не возжелаешь меня, потому что между женщинами такого быть не может.
— Ой, Росси, — Таня снова потянулась за бутылкой и наполнила стакан до краев, — что я сейчас буду рассказывать!
— Что? — Росалинда распахнула глаза, и в них читался неподдельный интерес.
— Про то, как женщины желают других женщин.
— Не может быть!
Когда солнце скрылось за дальним лесом и замок погрузился в сон, разговоры были окончены, ужин съеден, вино выпито, а Росси в хорошем настроении отправилась спать. Душевное общение, девичьи глупости, немного смеха и шуток помогли ей куда лучше, чем занудное бурчание доктора и его попытки поставить диагноз по косноязычным описаниям. Таня прикрыла дверь в смежную комнату, где отдыхала ее подруга, и собиралась выйти на вечернюю пробежку, но планам ее не суждено было сбыться. Дверь в спальню оказалась заперта. Таня почувствовала легкое головокружение. Она быстро вернулась в комнату Росси, но и оттуда выйти было невозможно. Рванулась к балкону, который был только в ее спальне, открыла замысловатые шпингалеты, но оказалось, что двери дополнительно закрыты на ключ. Таня огляделась. Ее первым порывом было схватить с комода статуэтку и разбить ею окно, оставляя себе хотя бы подобие свободы, но быстро поняла, что за окном глубокая осень, холодная ночь и неприятные ветра. Поэтому, когда сумерки сменились чернильной темнотой, Таня сидела в кровати в самом мрачном расположении духа. Именно такой ее застал стук в стекло.
В комнате горела твераневая лампа, отражаясь в окнах, и силуэт выглядел совершенно черным, но Таня быстро догадалась, кто ее посетил. Слегка наклонившись вправо, на балконе стоял Тень.
