Она позволила себе отдохнуть чуть дольше. Прислонилась к прохладным камням башни, закрыла глаза. Внизу переговаривались стражники. В льдисто-сером небе кричала ворона. Пахло увяданием природы, и в голову лезли непрошенные мысли о увядании самой жизни. Сейчас, ощущая сквозь ткань холод, чувствуя, как горят легкие и ноет тело, Таня в полной мере ощущала себя живой. И несчастной. Она вдруг представила замок с высоты птичьего полета, как видит его надоедливая ворона или хищный сокол, если они водятся в этом мире. И себя, маленькую точечку на смотровой площадке замковой башни. Ничтожной, одинокой. Как никогда остро захотелось домой. В Москве наверняка включили отопление, и на кухне стало невыносимо жарко. Отец бурча закрыл окна, поставил чайник. Сидит, пьет черный чай, звеня ложечкой с изображением Кремля. В груди стало так невыносимо холодно, что впору завыть. Она посидела еще немного, кусая губы и стараясь глубоко дышать, а потом растерла лицо ладонями и поднялась:
— Так, хватит сидеть! Пора возвращаться.
Она спускалась вниз осторожно, почти бесшумно, прислушиваясь к телу, и успела пройти два этажа, когда снизу раздались голоса.
— … да, совершенно жуткий вой! На всей черной лестнице было слышно. А шел он из подземелья, — вещал высокий женский голос.
— Да все знают, что там темница Мангона, где он пытает пленников, — отвечала ей другая женщина. Обе, очевидно, были служанками. — И сжигает живьем.
— Как думаешь, наш Дано там находится?
— Думаю, если Дано не удалось хорошо спрятаться, он уже не жилец. Дракон не прощает тех, кто отнимает его игрушки.
Таня, подчиняясь бессознательному страху быть обнаруженной, спустилась до следующей площадки и спряталась в комнатке, которая там располагалась. Это была полупустая караульная с парой столов и лавок, где стражники могли присесть и отдохнуть. Если и служанкам нужно было сюда, у нее не будет шансов нигде скрыться.
— А жаль, — высокий голос стал значительно ближе, — он был милым. Возможно, у нас с ним даже бы что-то получилось.
— Дано ухлестывал почти за всеми юбками замка, разве что благородные ему не по зубам. Да и то всякое может быть. Ходят слухи, что богатенькие дамы очень любят простого мужика с крепким сама-знаешь-чем, — отвечала вторая служанка, и обладательница высокого голоса залилась смущенным смехом.
Они были уже совсем рядом, за дверью, и Таня вжалась в стену. Неужели Дано и в самом деле уже нет в живых? И тут же она так некстати вспомнила про странного пленника, который умолял их с Росси отпустить его. А он жив? Таня совсем забыла про него и свое намерение обязательно спуститься в подземелья еще раз. Нельзя больше откладывать это, у нее не так много времени.
— И все же, чей плащ мог остаться внизу? — голоса теперь слышались сверху, и Таня с облегчением вздохнула.
— Да Раду наверняка оставила. Стареет.
— Не похоже на нее…
Подождав еще немного, Таня выскользнула из караульной, осторожно прикрыв дверь, и принялась спускаться по возможности быстро и бесшумно. Ее плащ висел на месте. Таня задержалась, решая, взять ли его. Девушки точно обнаружат пропажу и могут догадаться, что в башне кто-то был. С другой стороны, Таня никак не могла появиться на улице во взмокшем костюме стражника. Она некоторое время мялась, но когда на лестнице вновь послышались голоса, схватила плащ, кое-как завязала у шеи и, оглянувшись на ступени, выскользнула в приоткрытую дверь.
Двор встретил ее прохладным воздухом. На свежевымытой площади тренировалось полдюжины стражников. Они с любопытством посмотрели на Таню, и та сильнее вцепилась в полы плаща. Впрочем, мужчины быстро потеряли к ней интерес и вернулись к упражнениям, а Таня отправилась к себе в комнату.
Первым делом она переоделась в один из костюмов, которые заказал для нее Мангон. Костюмы ей искренне нравились, она чувствовала себя намного более уверенной в брюках, а еще явно эпотировала местную прислугу, и это ее знатно веселило. Сменив одежду и умывшись, Таня вошла к Росси.
В комнате царил полумрак. Пахло травами и еле заметно — кровью. На простой широкой кровати среди подушек и одеял лежала Росси. У ее постели хлопотала служанка. Таня натянула на лицо улыбку и подошла к кровати.
— Привет, подруга. Как ты сегодня?
Росси была бледна. Несмотря на ее темный цвет кожи, это было заметно: лицо посерело и осунулось.
— Здравствуй, Северянка. Я хорошо, — голос ее был слабым, но все еще мелодичным и приятным. — Я больше не кашляю кровью. И хорошо, что ты здесь. Там пришел доктор и он ждет довольно долго. Кажется, он злится, — Росси достала тонкую ручку из-под одеяла и неожиданно яростно почесала щеку.
— Ничего, пусть ждет, — зло ответила Таня. Она уже не первый раз присутствовала на так называемых осмотрах врача, и местные традиции ее порядком раздражали.
— Нет, пусть войдет. Ты мне поможешь?
— Конечно.
“Ведь это все из-за меня, а ты меня ни разу не упрекнула”.
Когда только Росси очнулась, Таня неистово гладила ее по волосам и как могла каялась в том, что втянула подругу в неприятности. Но та только качала головой:
— Ты спасла меня. Если бы не ты, я бы умерла.
