Время давно перевалило за полночь. Тень по-хозяйски залез в верхний ящик комода и нашел там письменные принадлежности, чтобы заставить Таню показать ему русский алфавит. Они зажгли твераневую лампу, сели за стол, склонились над листами голова к голове. Тень так и не снял маски, он даже отказался снимать капюшон, и умело поворачивал голову так, чтобы тень падала на глаза, но это все было не важно. От него пахло шалфеем и немного — самую малость — кардамоном, его голос звучал хрипло, успокаивающе низко, и он много смеялся. Тонкие пальцы, затянутые в черные перчатки, привычным движением опускали автоперо в чернильницу, чтобы набрать в колбочку чернил, и выводили изящные буквы. Таня, стараясь не завидовать идеальным вензелям, ставила кляксы и царапала буквы и слова своим кривым почерком.
— Как ты ставишь слова, не очень важно. Тебя будут понимать все равно.
— У вас нет строгого порядка слов в языке?
— Есть то, как принято. Но это не строго. А вот удар по слову может менять знание фразы.
— То, какое слово я выделю, меняет смысл предложения, правильно?
— Да. Я ужасная учителка, да? — улыбнулась Таня.
— Ты лучший учитель русского языка в этом мире, — ответил Тень.
— Потому что одна?
— А вот это не важно. Я хочу переписать себе вот эти примеры. Проверишь потом?
— Проверю, — зевнула Таня. — Буду очень строгой.
Она смотрела, как Тень выводит русские буквы, добавляя им драконьи хвостики и подчеркивания, и глаза ее закрывались. Тепло и мерное поскрипывание автопера убаюкивали.
— Тебе надо отдохнуть, — раздался знакомый голос, вырывая из сна. Таня встрепенулась. Оказывается, она уснула. За окном плескались чернила ночи, на столе растекалась умиротворяюще-желтая лужа света. Тень сидел напротив, перед ним лежали исписанные завитками листы.
— Прости, — Таня протерла глаза. — Тяжелые дни.
— Понимаю, — он поднялся и подал руку, помогая встать Тане. — Благодарю за урок, Татана. Не буду больше мешать, — на его легкий поклон она даже не отреагировала, настолько хотелось спать. И только он собирался скользнуть за порог, как Таня остановила его:
— Постой. Я имею просьбу. Эта блуза… Имеет сто замков на спине. Я не справлюсь сама, а Росси не хочу будить.
Тень застыл на пороге. Таня понимала, что эта просьба наверняка выглядит невероятно смелой, неприличной, возможно, ее можно расценить даже как смелое приглашение, поэтому она быстро оговорилась:
— Мне правда нужна помощь. Только замки и все! А то я вынуждена спать в блузе. Не думай ничего плохого.
Тень прошел вглубь комнаты. Таня повернулась и наклонила голову вперед, подставляя странному знакомому беззащитную спину. Тот аккуратно взялся за первую пуговицу, на шее, у самых волос.
— Я пока не готов судить о тебе, безрассудная Северянка. Ты слишком не похожа на все, к чему я привык.
— Понимаешь, — продолжила Таня, — там, где я жила, это нормально. Мужчина может трогать женщину, и это не смертельно. Он может видеть ее в полосках ткани, и это тоже нормально. И я не чувствую, что прошу плохого. Надеюсь, ты тоже.
— Я тоже, — заверил ее Тень, и его пальцы скользнули между лопаток, принимаясь за следующую пуговицу. — К сожалению.
Ткань перчаток приятно щекотала кожу. Это была хорошо выделанная замша, тонкая и прочная. И когда пальцы Тени тронули поясницу, Таня почувствовала, как по телу пробежали непрошенные мурашки.
— Все, задание выполнено, тэсса.
Таня повернулась, придерживая блузку из плотного шелка на плечах.
— Спасибо, Тень.
Он кивнул, пожелал спокойной ночи и вышел на балкон.
— Татана!
— Да?
— Они называются пуговицами.
***
Когда Таня проснулась, завтрак ждал ее на столике. Кофейник, укрытый хитрым куполом, который сохранял тепло, свежие булочки, козий сыр, колбаски и фрукты. Дверь по-прежнему была надежно заперта. Таня позавтракала в компании Росси. Ели они мало: кусок в горло не лез, сказывалось волнение перед встречей с врачом “исключительным, но с сомнительной репутацией”. Она возлагала огромные надежды на эту самую сомнительную репутацию, потому что Росси явно стало хуже. Поднялась температура, сыпь покрыла лицо и руки, волдыри стали большими и наполнились жидкостью и невыносимо зудели. Таня строго запретила их расчесывать, показала, как можно похлопывать по особо неприятным местам и делала примочки прохладной водой, которая предназначалась для умывания.
Когда в дверь постучали, подруги подпрыгнули от испуга. Переглянулись. Таня расправила ширму, и в этот момент в дверь вошел врач. За его спиной мелькнула Раду, которая тут же заперла комнату.
— Добрый день, юные тэссы, — поздоровался врач и улыбнулся. — Меня зовут Влад, и все мои знания к вашим услугам.
