– Не дай бог ты остановишься, – пригрозила я и закрыла глаза. Я ни на что не была больше способна, только ощущать. Как он целует меня – на этот раз глубоко, требовательно, жадно. Как его губы спускаются ниже, на шею, на живот, на бедра – пока не оказываются в точке, которую он так вожделеет. От возбуждения я затаила дыхание, первое прикосновение языка заставляет меня содрогнуться всем телом. Мной овладели желание и жажда прикосновений. Когда он ввел внутрь палец, я стала задыхаться. Осторожно ввел второй, массируя меня изнутри, языком облизывая клитор. Я подняла бедра и стала двигаться в такт, навстречу ему, глубже, сильнее. Я не могла сдерживаться, и тут Симон всем ртом прижался к моей промежности. Мое тело будто разлетелось на тысячу осколков. Перед глазами звезды, а я дрожу, пытаясь поймать дыхание.
– Господи, Симон. Это было…
– Еще не было. – С этими словами он снова погрузил в меня пальцы и язык. Обессиленная, почти с болью, я колебалась между желанием оттолкнуть его и прижать еще ближе. Когда он стал подниматься, скользя ртом по моему потному телу, я притянула его, чтобы почувствовать поцелуй со вкусом меня.
Симон потерся об меня. Через ткань я почувствовала сильную эрекцию и в нетерпении нащупала резинку трусов. Тогда он выпрямился, сел между моих ног. Я немного привстала. Немного. Настолько, чтобы стянуть плотно прилегающую ткань с его бедер и освободить член. Я стала ласкать его рукой, Симон нежно поглаживал мне шею и лицо. Пока мои мягкие прикосновения вдруг почти не лишают его дыхания.
– Черт… Алиса. Я с ума схожу от тебя.
– Добро пожаловать в клуб. – Должно было получиться иронично, но я для этого слишком запыхавшаяся.
Хриплый тихий смех, переходящий в стон, когда я взяла его покрепче. Я медленно глажу его вверх-вниз, при этом вижу, как напрягаются мышцы живота. Когда он запрокидывает голову, я вижу его адамово яблоко. Моя рука подрагивает. Я замечаю влажный блеск на его члене и продолжаю поглаживать его большим пальцем круговыми движениями.
У Симона вырвался вздох, он посмотрел на меня.
– Я хочу тебя. – Он просунул свой большой палец мне в рот, провел по нижней губе. В глазах замер вопрос.
Я кивнула, и тогда он вылез из постели, снял с себя боксеры и потянулся к джинсам. Взяв презерватив, он вернулся ко мне, открыл упаковку, надел. Затем лег на меня, заскользил вдоль моего тела снизу вверх. А потом вошел. Медленно, сантиметр за сантиметром. Взглядом ощупывая мое лицо. Глаза, нос, рот. Застыл на секунду, давая мне привыкнуть, и спросил:
– Хорошо?
– Очень даже.
Он улыбнулся, будто мой ответ его успокоил, как будто это все, что сейчас имело для него значение. И вошел еще глубже.
– Господи… Алиса, – бормотал он, заполняя меня полностью и начиная двигаться.
Я впилась пальцами ему в спину, двигаясь в такт его толчкам, мы нашли общий ритм, наше общее дыхание. Я обхватил его бедра ногами, взяла в руки его лицо, лоб блестел от пота.
Господи, как же это было хорошо. Так необыкновенно хорошо чувствовать на себе его вес, его сердце рядом с моим, гладить его спину, плечи, руки. Он взял мои пальцы, переплел со своими у меня под затылком, при каждом толчке смотря мне в глаза. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы бесконечно длить это невыносимо прекрасное наслаждение.
Симон, почувствовав, как мои мышцы напряглись вокруг него, стал двигаться быстрее, пока я не начала под ним дрожать. Волны удовольствия захлестывали, и я впилась зубами в его нижнюю губу, пока не содрогнулась в мягких конвульсиях. Его оргазм последовал тут же, мышцы напряглись, взгляд стал стеклянным и расфокусировался.
– Господи, Алиса…
Я лежала на его груди, слушая сильные толчки сердца. Мы переспали в четвертый раз – так много секса за один день у меня еще не случалось, – за окном уже стемнело. Должно быть, где-то между восемью и полуночью. Не знаю точно, да и не важно.
В коконе, который окутывал нас двоих, не существовало ни часов, ни телефонов, ни встреч, ни суеты. Только нежные пальцы Симона, рисующие круги на моей спине, от которых я все время дрожу, пока мы вместе успокаиваем дыхание.
– О чем ты думаешь? – спросил Симон низким голосом и поцеловал меня в волосы.
О том, что из-за него я, видимо, не смогу спать с другими мужчинами. Но вслух я этого не говорю, поэтому на ходу сочиняю другой ответ:
– Что я самый легкомысленный тату-мастер на планете.
– Потому что лежишь голая и потная со своим клиентом? – В его голосе явная ирония.
– Бог с ним, с клиентом. Ключевое слово – потная. Сначала я тебе запрещаю заниматься спортом, а потом сама же им с тобой занимаюсь.
– Какая интересная игра слов. Но ты же не ждешь, что я рассержусь из-за такого эгоизма?
– Как ты сказал? – Я привстала, заглянула ему в лицо. – Эгоизм?
– Вместо того, чтобы ждать шесть недель, ты решила получить все деньги уже сегодня, – подколол он и заработал от меня в плечо.
– Эй! Все же две уже прошли.
Он засмеялся грудным смехом.
– Точно. Так что расслабься. Для угрызений совести нет никаких причин, если только ты не сожалеешь о последних часах.
– Нет. Сожалела бы – выгнала бы тебя уже после первого раза.
