Блеск дождя полностью

Я с улыбкой слушала эту симфонию, где в качестве оркестра выступает природа, пока губы Симона не заскользили по моей щеке и мое внимание не переключилось. На его дыхание на моем лице, на его тепло, и тогда я – не открывая глаз – развернулась к нему. Дыхание все ближе, все ближе.

– Я хотел сделать это еще на перроне, – прошептал он. – Но не хотел нападать на тебя.

– Между прочим, мне нравятся нападения, когда они имеют отношение к моим губам.

– Ну, если так… – Он взял в руки мое лицо и нежно поцеловал. Так нежно, что у меня подогнулись колени и мне пришлось обвить руками его шею, чтобы устоять на ногах. Я со вздохом поднялась на носочки, ожидая, что поцелуй станет интенсивнее, но Симон не торопился. Он обнял меня за талию, прижал к себе, мягкое касание наших языков вызывало дрожь в животе. Сердце окончательно пошло вразнос, и мне захотелось большего. Больше, чем этот поцелуй, от которого нечем дышать. Симон медленно оторвался от моих губ.

– Блин… – тяжело дыша, прошептал Симон. – Похоже, наш тет-а-тет закончен.

Теперь до меня донеслись приближающиеся голоса и детский смех. Я со вздохом открыла глаза и наткнулась на пылающий взгляд Симона. Черт. Такое желание я раньше видела лишь однажды. Вчера в машине. С ним.

– Пойдем отсюда, – тихо предложила я.

– Куда?

– Ко мне?

– Пойдем.

Мы у меня дома. Наконец. Мы так быстро поднялись по лестнице, что практически задохнулись, войдя в квартиру и захлопнув дверь.

Поездка на электричке была сущим мучением. Симон поглаживал меня по бедру, шептал на ушко и покусывал мочку. Рисовал пальцами на предплечье узоры. Мне ужасно хотелось напасть на него, и вот теперь я могу это сделать.

Вообще-то мне поскорее хотелось избавиться от одежды, но я не могла сосредоточиться на ней, я была слишком занята. Тем, как его губы ласкали мои, как мягко касались наши языки, как он безумно покусывал мои губы. А я – его, пока мы со стоном, спотыкаясь, передвигались по коридору.

– А где Лео? – хрипло спросил Симон.

– В Мюнхене.

Он сложил губы в ухмылочку.

– А где твоя комната?

– Позади меня.

Он взглянул так, что у меня подогнулись коленки. Он внес меня на руках, положил на постель, словно я самое хрупкое, что есть на свете. Потом начал раздеваться. И раздевать меня. Методично и медленно стаскивал вещи – с себя, с меня. При этом не спускал с меня глаз. Я осталась в одном белье. В такие моменты обязательно задаешься вопросом, достаточно ли ты стройна, красива, достаточно ли упруго твое тело. Не слишком ли большие бедра и не чересчур ли маленькая грудь. Но у Симона таких мыслей и в помине не было. Не было их, и когда он встал перед мной на колени, ловко расстегнул бюстгальтер и спустил его с плеч и груди. Взгляд полон восхищения, он ласкает мое тело.

– Ты сказочно красивая, – тихо молвил он.

Я смотрю на его широкие плечи, его вздымающуюся рельефную грудь. Черт.

– У тебя же свежая татуировка, Симон… Нам, наверное, лучше не…

– Не получится, – перебил он меня. – Пусть лучше мне наколют тысячу единорогов, чем я сейчас остановлюсь.

– Окей, – тихо и с некоторым облегчением засмеялась я.

– Окей, – повторил он. Его голос – хриплый шепот – в одном дыхании от моих губ.

Я жду, когда он меня поцелует. Но он отыскал впадинку на моей шее повыше ключицы. Он ласкает ее губами, потом языком. Его губы на моем лице, потом на шее, на груди. Прежде чем попеременно взять в рот соски, обвел языком вокруг одного, потом вокруг другого. Я запустила пальцы в его волосы и выгнулась, тяжело дыша. Он стал сосать сильнее; во все стороны от меня полетели молнии, я застонала.

С трудом переводя дух, я посмотрела и увидела победное сияние в его взгляде. Он нежно спустился руками ниже, уверенным движением развел мне ноги. Встал на колени, и мне стала видна эрекция под его боксерами.

– Ты сводишь меня с ума, – произнес он, как будто сам не веря. Как будто для него все это было таким же новым и значительным, как и для меня.

Симон просунул пальцы под резинку моих трусиков, и я приподнялась, чтобы их удобнее было снять. Скользнул взглядом по ногам, по промежности, и я покраснела. Пальцы последовали за его взглядом – он гладил мои ноги, поднимаясь к коленям и округлостям бедер. Меня бросило в жар, когда его рука замерла возле самой чувствительной моей точки.

– Все хорошо? – проговорил он.