«Однажды вечером писатель был у нас в гостях. Он стоял у окна, высматривая что-то на улице, и неожиданно произнес: «Витя, глянь-ка, что написано на этом здании. «Банк»? Там, наверное, горы денег. Давай вечерком ограбим его. Нас, конечно, заметут, ясное дело. Но это не беда. Ты только подумай, какие будут завтра заголовки в газетах: «Известный писатель Шолохов и молодой дипломат Грушко арестованы за попытку ограбления!» Мне-то известности не занимать, но подумай о себе: ты сразу станешь знаменитым!» Настало время смутиться мне: Шолохов умел подшутить над человеком, подметив какую-то черту характера и, не обижая, по-доброму подковырнуть».
«— А сейчас, будьте любезны, закажите ужин! Пожалуйста, выбирайте подороже, — добавил он, чувствуя ее замешательство, — иначе вы подведете это великолепное платье…
— Я сделала два выбора, — засмеялась она, — и оба они чрезвычайно вкусны… иногда вести себя как миллионер — это само по себе дивное угощение. Итак, я начала бы с черной икры, затем жареные телячьи почки с картофельным пюре, затем лесная земляника, но обязательно побольше сливок… Это очень нагло быть такой уверенной и заказывать так дорого?
Она вопросительно улыбнулась.
— Это достоинство, во всяком случае, это всего лишь хорошее простое блюдо.
Он повернулся к метрдотелю:
— А теперь, — он обратил свой взор на меню, — я составлю компанию мадемуазель с черной икрой, а затем я хотел бы маленькие недожаренные медальоны с соусом бернэз и артишоки. Пока мадемуазель будет наслаждаться земляникой, я отведаю половинку груши авокадо с французским соусом. Вы одобряете?
Метрдотель наклонил голову.
— Примите мои комплименты, мадемуазель и мсье. Мсье Жорж! — он повернулся к сомелье и повторил ему заказ.
— Отлично, — сказал сомелье и протянул обшитый кожей прейскурант вин.
— Если вы согласитесь, — сказал Бонд, — я выпил бы с вами сегодня шампанского. Бодрящий напиток и соответствует сегодняшнему рандеву, я надеюсь…
— Да, мне тоже хотелось бы шампанского, — сказала она.
Палец Бонда прошелся по странице, он повернул голову к сомелье.
— Как насчет Taittinger 1945 года?
— Чудесное вино, мсье. Но если мсье позволит, — он показал кончиком карандаша на строку, — Blanc de Blanc брют той же самой марки не выдерживает никакого сравнения.
— Да будет так! — улыбнулся Бонд.
— Это не широко известная марка, — пояснил он своей даме. — Но, вероятно, самое лучшее шампанское в мире».
«Однажды я явился к нему в кабинет для доклада. После разговора Андропов повернулся ко мне и одному из своих заместителей и сказал:
— Послушайте, друзья, я получил подарок из Киргизии, напиток, который никто из вас не пробовал.
Он прошел в заднюю комнату и появился с бутылкой темноватой жидкости.
Он налил нам по рюмке и откинулся на стуле, наблюдая за нашей реакцией. Продегустировав горький напиток, я ответил:
— Откуда вы знаете, черт возьми? — удивился Андропов.
— Да я пробовал его раньше, — сказал я.
— А я надеялся вас удивить, — ответил Андропов. — Хорошо, вы знаете, что это, но я все-таки подам вам то, что вы никогда не пробовали.
Он налил в лимонник немного коньяка, и я сделал глоток.
— Вы правы, — сказал я. — Ничего подобного я не пил, это великолепно!
Без пиджака и в подтяжках, Андропов взглянул на меня по-отцовски. Мы дружески поговорили еще несколько минут, пока ему не позвонил секретарь».
«В сентябре Людмила и я поженились. Празднество отметили в коммунальной квартире моей семьи, там сорок пять гостей выпили сорок бутылок водки; впервые в жизни я напился, опрокидывая один за другим большие бокалы. Это был славный день, казалось, передо мной открывался весь мир. Через девять месяцев на свет появилась наша дочка Светлана».
«Когда М. налил ему на три пальца из охлажденного графинчика, Бонд взял щепотку черного перца и посыпал на поверхность водки. Перец медленно опустился на дно рюмки, оставив несколько зернышек, которые Бонд аккуратно вынул ногтем. Затем он опрокинул холодный напиток себе в рот и поставил обратно на стол рюмку с перчинками на дне.
М. смотрел на него с ироническим любопытством.
