Я рѣшился прійти къ воротамъ дома миссъ Гавишамъ въ тотъ же часъ, въ какой приходилъ и раньше. Когда я позвонилъ у воротъ нетвердою рукою, я повернулся спиной къ воротамъ и старался справиться съ своимъ волненіемъ и удержать біепіе сердца. Я слышалъ, какъ отворилась въ домѣ дверь, какъ послышались чьи-то шаги по двору, но далѣе уже ничего не слыхалъ, даже и того, когда ворота заскрипѣли на ржавыхъ петляхъ.
Только когда кто-то дотронулся до моего плеча, я вздрогнулъ и обернулся. Я вздрогнулъ еще сильнѣе, когда очутился лицомъ къ лицу съ человѣкомъ въ сѣромъ платьѣ. Вотъ ужъ никакъ не ожидалъ увидѣть его привратникомъ у миссъ Гавишамъ!
— Орликъ!
— Ахъ, молодой господинъ, перемѣнъ произошло много не только вашей жизни. Но войдите, войдите, мнѣ не приказано держать ворота отпертыми.
Я вошелъ, онъ затворилъ ворота, заперъ ихъ и положилъ ключъ въ карманъ.
— Да, — сказалъ онъ, — оборачиваясь, когда прошелъ, нѣсколько шаговъ впереди меня, къ дому. — Вотъ и я здѣсь!
— Какъ вы сюда попали?
— Я пришелъ сюда на своихъ ногахъ. А сундукъ мой привезли на тачкѣ.
— Вы пришли сюда за добромъ?
— Думаю, что не за зломъ, молодой господинъ.
Я вовсе не былъ въ этомъ увѣренъ.
— Значитъ вы оставили кузницу?
— Развѣ это похоже на кузницу? — отвѣчалъ Орликъ, обидчиво озираясь вокругъ.
Я спросилъ, давно ли онъ оставилъ кузницу Гарджери.
— Одинъ день здѣсь такъ похожъ на другой, что я право, не запомню.
Не желая продолжать съ нимъ разговора, я вошелъ въ домъ и пошелъ по длинному коридору, по которому когда-то проходилъ въ толстыхъ сапогахъ, а Орликъ позвонилъ въ колокольчикъ. Въ концѣ коридора я встрѣтилъ Сару Покетъ: она, казалось, разъ навсегда пожелтѣла и позеленѣла, благодаря мнѣ.
— О! — сказала она, — это вы, м-ръ Пипъ?
— Да, это я, миссъ Покетъ. И радъ, что могу вамъ сообщить, что м-ръ Покетъ и его семья здоровы.
— А поумнѣли ли они? — отвѣчала Сара, уныло качая головой:- лучше было бы имъ поумнѣть, чѣмъ быть здоровыми. Ахъ, Матью, Матью! Вы знаете дорогу, сэръ?
Конечно, я зналъ дорогу, потому что мнѣ приходилось не разъ пробираться по ступенькамъ въ потьмахъ. Я поднялся по лѣстницѣ и по старинному постучался въ дверь.
— Стукъ Пипа, — услышалъ я голосъ миссъ Гавишамъ, и вслѣдъ затѣмъ:- Войдите, Пипъ.
Она сидѣла въ креслѣ у стараго стола, въ старомъ платьѣ, скрестивъ обѣ руки на клюкѣ и опершись въ нихъ подбородкомъ, а глазами уставясь въ огонь. Около нея, держа въ рукахъ бѣлый башмакъ, который никогда не былъ надѣванъ, и опустивъ голову, какъ бы разглядывая его, сидѣла нарядная дама, которой я никогда не видѣлъ.
— Войдите, Пипъ, — повторила миссъ Гавишамъ вполголоса, все еще не поднимая головы и не оглядываясь:- войдите, Пипъ, какъ поживаете Пипъ? Вотъ какъ, вы цѣлуете у меня руку, точно у королевы? Ну, что?
Она вдругъ, взглянула на меня и повторила съ угрюмой шутливостью:
— Ну, что?
— Я слышалъ, миссъ Гавишамъ, что вы были такъ добры и пожелали меня видѣть.
— Ну, что?
Лэди, которую я еще никогда не видѣлъ, подняла глаза и лукаво поглядѣла на меня, и тогда я увидѣлъ, что эти глаза глаза Эстеллы. Но она такъ перемѣнилась, такъ похорошѣла, такъ стала прекрасна, что мнѣ показалось, что я все тотъ же, какимъ былъ прежде. Я вообразилъ, глядя на нее, что снова и навсегда превратился въ грубаго и простого мальчишку. О, какъ сильно охватило меня сознаніе разстоянія и неравенства и ея недоступности!
Она подала мнѣ руку. Я что-то пробормоталъ объ удовольствіи снова ее видѣть, и что я давно ждалъ этого удовольствія.
— Вы находите, что она очень перемѣнилась, Пипъ? — спросила миссъ Гавишамъ съ жаднымъ взглядомъ и ударяя клюкой по стулу, въ знакъ того, чтобы я на него сѣлъ.
— Когда я вошелъ, миссъ Гавишамъ, я совсѣмъ не узналъ Эстеллы, но теперь она мнѣ напоминаетъ прежнюю…
— Что такое? Вы хотите сказать, что она напоминаетъ вамъ прежнюю Эстеллу? — перебила миссъ Гавишамъ. — Она была горда и дерзка, и вамъ хотѣлось уйти отъ нея. Развѣ вы не помните?
Я смущенно проговорилъ, что то было давно, и что я тогда ничего не понималъ, и тому подобное. Эстелла улыбалась съ полнымъ спокойствіемъ и говорила, что не сомнѣвается, что я былъ вполнѣ правъ, и что она была очень непріятная особа.
— А онъ перемѣнился? — спросила миссъ Гавишамъ.
— Да, очень, — отвѣчала Эстелла, глядя на меня.
— Менѣе грубъ и простъ? — сказала миссъ Гавишамъ, играя волосами Эстеллы.
Эстелла засмѣялась и поглядѣла на башмакъ, который держала въ рукѣ, и снова засмѣялась, поглядѣла на меня и положила башмакъ. Она все еще обращалась со мной, какъ съ мальчикомъ, а я былъ совсѣмъ очарованъ.
Рѣшено было, что я пробуду у нихъ весь день, а завтра уѣду въ Лондонъ. Мы поболтали еще немного, и миссъ Гавишамъ послала насъ вдвоемъ гулять въ заброшенный садъ, говоря, что потомъ я покатаю ее въ креслѣ, какъ бывало прежде.
— Я, должно, быть, была странная дѣвчонка, — сказала Эстелла:- вы не знаете, что я спряталась и глядѣла на вашу драку въ саду; но я это сдѣлала и была очень довольна.
— Вы меня щедро наградили.
— Неужели? — отвѣчала она, разсѣянно. — Я помню, что очень не взлюбила вашего противника за то, что его привезли сюда.
