Самъ Гербертъ сталъ совершеннолѣтнимъ восемью мѣсяцами раньше меня. Такъ какъ совершеннолѣтіе ничего не принесло ему съ собою, то это событіе и не произвело сильнаго впечатлѣнія въ гостиницѣ Барнарда. Но мы ждали, когда мнѣ стукнетъ двадцать одинъ годъ, связывая съ этимъ много надеждъ и разоблаченій: мы оба думали, что мой опекунъ врядъ ли можетъ не сказать мнѣ по этому случаю о томъ, что меня ожидаетъ.
Я озаботился, чтобы въ Литль-Бретенъ всѣ знали о днѣ моего рожденія. Наканунѣ я получилъ офиціальную записку отъ Уэммика, сообщавшую мнѣ, что м-ръ Джагерсъ будетъ радъ меня видѣть у себя въ этотъ знаменательный день въ пять часовъ пополудни. Это убѣдило меня, что произойдетъ нѣчто великое и привело меня въ необыкновенное волненіе, когда я явился ровно въ назначенный часъ въ контору опекуна.
— Ну, Пипъ, — привѣтствовалъ онъ меня, — я долженъ сегодня звать васъ «м-ръ Пипъ». Поздравляю васъ, м-ръ Пипъ!
Мы пожали другъ другу руки и я поблагодарилъ его.
— Садитесь, м-ръ Пипъ, — продолжалъ опекунъ, точно я былъ свидѣтель, вызванный въ судъ: — я желаю сказать вамъ нѣсколько словъ.
— Пожалуйста, сэръ.
— Какъ вы думаете, сколько вы проживаете? — спросилъ м-ръ Джагерсъ, поглядѣвъ сначала на полъ, а затѣмъ на потолокъ?
— Сколько я проживаю?
— Ну, да, — продолжалъ м-ръ Джагерсъ, все еще глядя въ въ потолокъ, — сколько?..
Неохотно сознался я, что не сумѣю отвѣтить на этотъ вопросъ.
Этотъ отвѣтъ, повидимому, былъ очень пріятенъ м-ру Джагерсу, и онъ сказалъ:
— Я такъ и думалъ! — и съ удовольствіемъ высморкался.
— Ну, я задалъ вамъ вопросъ, мой другъ, — сказалъ м-ръ Джагерсъ. — Теперь спрашивайте меня, если хотите.
— Разумѣется, мнѣ было бы очень пріятно спросить васъ кое о чемъ, сэръ; но я помню ваше запрещеніе.
— Попробуйте задать одинъ вопросъ, — сказалъ м-ръ Джагерсъ.
— Узнаю ли я сегодня, кто мой благодѣтель?
— Нѣтъ. Спросите о чомъ-нибудь другомъ.
— Скоро ли мнѣ сообщатъ о томъ, кто мой благодѣтель?
— Подумайте немного и спросите о чемъ-нибудь другомъ, — сказалъ м-ръ Джагерсъ.
Я озирался, но, очевидно, уйти отъ допроса не было возможности.
— Долженъ ли я что-нибудь получить, сэръ?
Тутъ м-ръ Джагерсъ съ торжествомъ сказалъ:
— Я зналъ, что вы это скажете, — и велѣлъ Уэммику принести бумагу.
Уэммикъ появился, подалъ бумагу и исчезъ.
— Разверните бумагу и скажите мнѣ, что это такое? — сказалъ м-ръ Джагерсъ.
— Это кредитный билетъ въ пятьсотъ фунтовъ стерлинговъ. — отвѣтилъ я.
— Да, это кредитный билетъ въ пятьсотъ фунтовъ, — повторилъ м-ръ Джагерсъ. — Мнѣ думается, что это недурная сумма денегъ. Вы тоже такъ думаете?
— Могу ли я иначе думать?
— Ахъ! отвѣтьте мнѣ прямо на вопросъ.
— Безъ сомнѣнія.
— Вы считаете, что пятьсотъ фунтовъ, безъ сомнѣнія, недурная сумма денегъ. Ну, такъ вотъ, Пипъ, эта недурная сумма денегъ — ваша собственность. Это вамъ подарокъ на сегодняшній день, въ залогъ серьезности ожидающей васъ блестящей будущности. И эту недурную сумму денегъ — ни больше, ни меньше — вы должны проживать въ годъ, до той поры, пока вашъ благодѣтель не объявится вамъ.
Помолчавъ, я спросилъ:
— Вы говорили мнѣ, м-ръ Джагерсъ, что годы могутъ пройти, прежде чѣмъ это лицо объявится.
— Точно такъ, — отвѣчалъ м-ръ Джагерсъ, — я это говорилъ.
— Какъ вы полагаете, много лѣтъ мнѣ еще ждать, м-ръ Джагерсъ?
— Я отвѣчу на вашъ вопросъ безъ утайки, другъ мой Пипъ. Этого вопроса не слѣдуетъ задавать. Вы поймете это еще лучше, когда я скажу вамъ, что этимъ вопросомъ вы можете повредить мнѣ. Ну! я, пожалуй, буду еще откровеннѣе съ вами; прибавлю еще кое-что. Когда это лицо откроется, оно само будетъ вѣдать свои дѣла съ вами. Когда это лицо откроется, мое участіе въ этомъ дѣлѣ прекратится, и я совсѣмъ отъ него устранюсь. Когда это лицо откроется, мнѣ не нужно даже будетъ знать объ этомъ. Вотъ все, что я имѣю вамъ сказать.
Мы поглядѣли другъ на друга, пока я не отвернулся и не задумался, глядя на полъ. Изъ послѣднихъ словъ его я заключилъ, что миссъ Гавишамъ, по той или иной причинѣ, не довѣрила ему своего намѣренія сдѣлать меня мужемъ Эстеллы; что онъ сердился на такой недостатокъ довѣрія или же почему-нибудь былъ дѣйствительно противъ такого брака и не хотѣлъ ему содѣйствовать. Когда я поднялъ глаза, я увидѣлъ, что онъ лукаво на меня посматривалъ.
— Если это все, что вы можете мнѣ сказать, сэръ, — замѣтилъ я, — то и мнѣ не о чемъ больше говорить.
Онъ кивнулъ въ знакъ одобренія, а я пошелъ въ контору и сказалъ Уэмыику:
— М-ръ Уэммикъ, мнѣ нужно спросить ваше мнѣніе объ одномъ дѣлѣ. Мнѣ очень хочется одолжить своего друга.
Дѣло въ томъ, что, положивъ пятьсотъ фунтовъ въ карманъ, я вновь подумалъ о томъ, о чемъ уже раньше много разъ думалъ, и нашелъ, что Уэммикъ всего лучше можетъ мнѣ помочь въ этомъ дѣлѣ.
Уэммикъ въ эту самую минуту запиралъ несгораемый шкапъ и покачалъ головой, точно хотѣлъ сказать, что онъ безусловно противъ подобныхъ роковыхъ слабостей.
— Этотъ другъ, — продолжалъ я, — ищетъ участія въ торговомъ предпріятіи, но у него нѣтъ денегъ, и ему трудно къ чему-нибудь пристроиться. Ну, вотъ я бы желалъ помочь ему пристроиться.
