— Потому что я самъ началъ это дѣло слишкомъ два года тому назадъ, безъ его вѣдома, и не желаю, чтобы это обнаружилось. Почему я не въ состояніи довести его до конца, я не могу этого объяснить. Это часть тайны, которая принадлежитъ другому, а не мнѣ.
Она постепенно отвела глаза отъ меня и обратила ихъ къ огню. По истеченіи нѣкотораго времени ее вывели изъ задумчивости обвалившіеся красные уголья, и она опять взглянула на меня — сначала разсѣянно, затѣмъ съ сосредоточеннымъ вниманіемъ. Все это время Эстелла вязала. Когда миссъ Гавишамъ сосредоточила на мнѣ свое вниманіе, она сказала такъ, какъ будто нашъ разговоръ не прерывался:
— Что же дальше?
— Эстелла, — сказалъ я, обращаясь теперь къ ней и стараясь укрѣпить свой дрожащій голосъ, — вы знаете, что я васъ люблю. Вы знаете, что я давно и нѣжно люблю васъ.
Она подняла глаза, но съ равнодушнымъ лицомъ. Я видѣлъ, что миссъ Гавишамъ глядитъ поперемѣнно то на нее, то на меня.
— Я бы сказалъ это раньше, если бы не мое продолжительное заблужденіе. Оно заставило меня надѣяться, что миссъ Гавишамъ предназначаетъ насъ другъ для друга. Пока я думалъ, что вы и я не свободны располагать собой, я молчалъ. Но теперь я долженъ высказаться.
Эстелла сохраняла свой невозмутимый видъ и, не переставая вязать, только покачала головой.
— Я знаю, я знаю. Я не надѣюсь, чтобы вы когда-нибудь стали моею, Эстелла; я не знаю, что станется со мною въ ближайшемъ будущемъ; не знаю, куда мнѣ придется уѣхать. Но все же я люблю васъ. Я васъ полюбилъ съ первой минуты, какъ увидѣлъ васъ въ этомъ домѣ.
Она невозмутимо на меня поглядѣла и, не переставая вязать, снова покачала головой.
— Было бы жестоко со стороны миссъ Гавишамъ, страшно жестоко воспользоваться чувствительностью бѣднаго мальчика и мучить меня всѣ эти годы пустой надеждой, если бы она подумала о важности того, что она дѣлаетъ. Но я думаю, что она объ этомъ не подумала. Я думаю что изъ-за собственныхъ страданій она позабыла о томъ, какъ я страдаю, Эстелла.
Я видѣлъ, какъ миссъ Гавишамъ приложила руку къ сердцу, глядя поочередно то на меня, то на Эстеллу.
— Мнѣ кажется, — начала Эстелла очень спокойно, — что существуютъ чувства, фантазіи, — не знаю, какъ ихъ назвать, — которыя я не въ состояніи понять. Когда вы говорите, что любите меня, я слышу слова, но не понимаю ихъ смысла. Вы ничего не затрогиваете въ моей груди, ничего не говорите моей душѣ. Меня ваши слова нисколько не занимаютъ. Мнѣ нѣтъ до васъ никакого дѣла. Я пыталась предостеречь васъ отъ этого, сознайтесь, вѣдь это правда; правда?
Я съ несчастнымъ видомъ отвѣтилъ:
— Да.
— Да. Но вы не послушались предостереженія, потому что не повѣрила ему. Вѣдь правда?
— Я думалъ и надѣялся, что вы не можете такъ думать. Вы, такая молодая, неопытная и красивая, Эстелла! Это противно природѣ человѣка.
— Это не противно моей природѣ,- отвѣчала она.
И прибавила, напирая на слова:
— Это не противно той природѣ, которую во мнѣ создали. Я дѣлаю большую разницу между вами и всѣми другими людьми. Больше я ничего не могу сдѣлать.
— Правда ли, что Бентли Друмль находится здѣсь въ городѣ и преслѣдуетъ васъ?
— Правда, — отвѣчала она, говоря о немъ съ равнодушіемъ и крайнимъ презрѣніемъ.
— Правда ли, что вы поощряете его и катаетесь съ нимъ верхомъ, и что онъ сегодня обѣдаетъ у васъ?
Она какъ будто удивилась тому, что мнѣ все это извѣстно, но отвѣчала:
— Правда.
— Вы не можете любить его, Эстолла!
Тутъ только она пріостановила свою работу, отвѣчая нѣсколько сердито:
— Что я вамъ говорила? Неужели вы все еще не вѣрите моимъ словамъ?
— Вы ни за что не выйдете за него замужъ, Эстелла?
Она поглядѣла на миссъ Гавишамъ, затѣмъ на свою работу и сказала:
— Почему не сказать ему правды? — Да, я выхожу за него замужъ.
Я закрылъ лицо руками, но овладѣлъ собой, не смотря на страшное горе, которое мнѣ причиняли эти слова. Когда я отнялъ руки отъ лица, я увидѣлъ выраженіе страданія въ глазахъ миссъ Гавишамъ; оно тронуло меня, не смотря на собственное смятеніе и горе.
— Эстелла, дорогая, дорогая Эстелла, не дозволяйте миссъ Гавишамъ уговорить васъ на такой роковой шагъ! Устраните меня навѣки, — вы такъ и сдѣлали, я знаю, — но отдайте себя кому-нибудь болѣе достойному васъ, чѣмъ Друмль. Миссъ Гавишамъ отдаетъ васъ ему только ради оскорбленія и обиды, которыя это нанесетъ многимъ лучшимъ людямъ, любящимъ васъ, и немногимъ, любящимъ васъ отъ всего сердца. Среди этихъ немногихъ можетъ быть одинъ, который любитъ васъ такъ же сильно, хотя и не такъ долго, какъ я. Изберите его, и я перенесу это, ради васъ!
Моя горячность вызвала у нея удивленіе, какъ будто съ примѣсью состраданія.
— Я выхожу за него замужъ, — повторила она, болѣе мягкимъ голосомъ. — Приготовленія къ моей свадьбѣ уже начались, и я скоро буду обвѣнчана. Зачѣмъ вы такъ оскорбительно затрогиваете имя моей нарѣченной матери? Я сама, по доброй волѣ, выхожу замужъ.
— По доброй волѣ выходите замужъ! Но вы забыли, какой это человѣкъ, Эстелла?
