Лиза остановила его и обняла, уткнувшись в плечо. Иван затих от неожиданности. Поцелуй случился сам собой. Нежный и неловкий, совершенно не к месту, а оттого еще более значимый. Ведь запретный плод всегда более сладок. А Лиза была замужем, в отличие от холостяка Завадского. Однако ни наличие, ни отсутствие штампа в паспорте не останавливало, а лишь подогревало старую студенческую связь.
— Я нашел кучу похожих нераскрытых дел, давай поищем пересечения? — на следующее утро предложил Иван.
— У нас есть только этот день. — Лиза с энтузиазмом взялась за распечатки в поисках каких-нибудь совпадений.
За несколько часов Иван и Лиза смогли выйти на единственную и неочевидную зацепку. Все жертвы пользовались одной и той же службой такси. Четырех водителей решили вызвать на разговор.
— Сергей Николаевич Клыков. Вы помните этих людей? — перед невзрачным мужчиной разложили фотографии жертв.
— Я за день делаю по десять-двадцать вызовов. А за неделю или месяц и того больше. Я не помню. Может, видел.
— Может быть, кто-то запомнился вам своим поведением? Или, возможно, вы помните адреса? Хотя бы что-то необычное?
— Есть три типа клиентов. Хамы, болтуны и молчуны. Я не припомню ничего особенного за этими людьми, — Клыков отвечал спокойно, держался уверенно.
— А вы помните клиентов с детьми?
— Я не вожу детей, у меня нет детского кресла.
После допроса Иван с Лизой сидели в кабинете. Таксист Сергей Клыков им не понравился, но оснований для его задержания не нашлось. Допросы других таксистов тоже ничего не дали. Время шло. Лиза подошла к Завадскому и стала медленно массировать ему плечи.
— Что ты делаешь?
— Тебе нужно расслабиться, Вань, — прошептала Лиза. — А помнишь, как мы в универе с тобой прятались в подсобке?
Иван улыбнулся. Конечно, он все помнил. Лиза была его первой любовью после выпуска из детского дома.
Внезапно его осенило.
— Слушай, — он резко подскочил с места. — Мне нужно кое-что проверить.
На пороге детского дома Иван замедлил шаг и осмотрелся. С этим местом были связаны не самые лучшие годы его взросления. Он радовался только одному: что директриса давно сменилась и ему не придется общаться с женщиной, которую он ненавидел. С женщиной, которую считал виновной во многих своих бедах. Особенно в том, что она не позволила родной бабушке взять над мальчиком опекунство после гибели матери.
Теперь здесь заправляла бывшая заведующая учебной частью.
— Софья Петровна, мне нужны дела или фотографии ребят с моего выпуска, — попросил Иван.
— Конечно, Ванечка! Посиди, я сейчас поищу, — засуетилась новая директриса. — Может, чаю?
— Спасибо, Софья Петровна, — улыбнулся Иван. — Не откажусь.
Выпили чаю, посмотрели фотографии, некоторые из них Иван забрал себе вместе с делами.
Иван уже сел в машину, когда снова позвонил скрытый номер. Он словно преследовал профайлера, знал обо всех его действиях и опережал на несколько шагов.
— Ты знаешь, я внес изменения в наши планы. Неверная жена — горе в семье. А кто у нас неверная жена, возжелавшая ближнего своего? Правильно! Елизавета Королева! Так что выбирай теперь из четырех. Тик-так, тик-так!
Иван побледнел и ударил рукой по рулю.
— Черт!
Он чувствовал закипающую ярость, но не понимал смысла происходящего. Как связаны убийства с его прошлым? Ответ крылся где-то там, на дне подсознания. Нужно только достать.
В кабинете не было Лизы. Завадский положил папку из детдома, а потом в ярости сбросил со стола все бумаги одним движением. Каждый раз в минуту отчаянья он находил верное решение, находил подсказку, но сегодня закричал от бессилия.
Вдруг среди документов Иван увидел фотографию. Мальчик с четками в руках. На обороте стояла надпись: «Сергей Клыков, Дом ребенка, 1999 год». Он кинулся к коробке с уликами, вытряхнул все пакетики на стол и нашел то, что искал. Бусина в вещдоках и четки на фотографии были одинаковые.
В голове всплыла картинка. Детский дом. Уроки труда. Все ребята вырезают из дерева разные штуковины и поделки. Один мальчишка упорно вырезал кругляши, обтесывал их, просверливал отверстия. Потом он вырезал на каждом кругляше, похожем на крупную бусину, рунические символы. Все еще смеялись над ним, называли ведьмаком и психом. Но мальчишка не обращал внимания, а попросил у трудовика морилку, выкрасил каждую бусину и нанизал их все на толстую нитку. Такая бусина теперь была в руках у Ивана. И следом новое воспоминание поднялось со дна памяти.
Компания ребят, среди которых был юный Ваня Завадский, заперла Сережу Клыкова в кабинете химии смеха ради. С улицы в окно кабинета закинули петарду. Сережу спасли. Пострадала только его спина, потому что он успел увернуться от взрывающихся осколков. Если бы не учитель, который направлялся в это время в тот самый кабинет, то Сережа Клыков умер бы от ядовитых паров.
Завадский выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Быстро спустился по лестнице, в спешке толкнул коллегу на выходе. Сел в машину и тронулся с места, визжа покрышками. По дороге он то и дело набирал номер Лизы и стучал телефоном по приборной панели.