Мороз вернул Леху в отрезвляющую реальность. Он с опаской осмотрелся. Никого. Что это было, елки-блин-нафиг? Может, дело в сигаретах, которые подрезал у подвыпившего командировочного? Что за забористая дрянь? Защипало уши, и Леха закрыл их ладонями. В правой ладони зашуршало. Трамвайный билет. Где остановка? Билет интересный. Цветной, на трешницу похож. Леха поднес его ближе к глазам. Да это ж фантик от леденца! Ну, лепила, ну горазд зубы заговаривать! Расскажи кому — не поверят. Ну, попадись ты мне еще! И тут Леха понял, что не помнит, как выглядел водила приглянувшейся легковушки. Вот смертным боем его бей — не помнит. Мутный какой-то. Леха присел на кортаны, закурил. Сигареты как сигареты. Затянулся глубже, раз, другой. В висках застучало. Приспичило. Леха отвернулся от дороги, расстегнул ремень. Что это? В руках билась гадюка. Черная, холодная. Норовит выскользнуть и укусить. Ноги стали ватными. «Отпускать нельзя, цапнет. Души. Сожми ей горло. Сильней, еще сильней! Не нравится? Так тебе. Сдохни!»
Гадюка подыхать не собиралась. Осенило: «Брось ее как можно дальше». Швырнул. «Что, съела, тварь? Накося — выкуси! Не пальцем деланный!»
Леха подтянул штаны, посмотрел вниз, и его прошиб холодный пот. Из ботинок выползали маленькие змееныши. Скинул ботинки и побежал без оглядки. На бегу сунул руки в карманы полупальто. В левый рукав стремительно скользнуло что-то холодное, закрутилось спиралью, впилось в подмышку. «Это кара небесная! За все грехи. Ааа-а-а-а-а!»
Водитель бензовоза отчаянно жал на тормоз. Поздно заметил голого гражданина, выскочившего из сугроба и кинувшегося под колеса. Машина пошла юзом и приняла безумца под задние сдвоенные колеса.
5
Был соблазн срезать, но самая короткая дорога та, которую знаешь. Дозаправил бак до полного. Прикинул — ехать часа три. Дорога свободная, и я погрузился мыслями в прошлое.
Познакомился с Дубравиным в учебке, распределились в одну воинскую часть. Раз отвезли на «Буране» аккумуляторы полярникам. Начало мести, видимость нулевая. Дальше хуже — движок встал. Пошли пешком. Уж и метель прошла, а части нет. Мороз, темнота. В карманах неполная коробка спичек да по ножу на ремнях. Выбились из сил. Решили передохнуть среди торосов. Боялись уснуть, но разговаривать сил не было.
— Не спи — замерзнем, — растолкал меня Васька. — Нас искать будут?
— Уже. Скоро вертушка будет.
— Откуда знаешь?
— Связист говорил.
— Темнотища. Найдут?
— Да.
Шли с короткими остановками. Дубравин тянул меня за ремень. Потом и он выдохся. И тут мы услышали!
— Саня, вертушка! На нас идет.
Вертушка промчалась над нами и пошла дальше.
— Эй! Куда? Мы здесь!!!
— Щас заход построят и на посадку зайдут.
Вертушка повернула и стала галсировать, уходя все дальше вглубь материка.
— Баста, карапузики, — обреченно сказал Дубравин.
— Спички давай! Быстро! — я в одно движение скинул тулуп. — Прикрой!
Чиркаю спичку за спичкой, их все меньше. Потом взял все, что остались, и поджег-таки тулуп. Вертушка круто повернула и пошла со снижением прямо на нас.
Командир обещал порвать нас, но завтра, а сегодня — день рождения. Через час мы сидели в бане, пили с летчиками спирт. Поклялись помогать друг другу.
— Как догадались тулуп поджечь? — спросил после третьей штурман.
— Во сне видел, — ответил я.
Потом дембель, знакомство с Людой. Влюбился, а она — втюрилась в Ваську. Вышла за него замуж, родила детей. Разошлись пути-дорожки. Эх, Васька, что тебе еще надо было для счастья? Загулял, конь педальный. А Люда выпивать начала. Потом трагедия. Я в Афгане был, не проводил Люду в последний путь. Толку думать об этом, разбираться надо.
Дети выросли, а я их и не видел. Года три назад после показательного сеанса подходила девочка-студентка, так на Люду похожа. В ученицы просилась, большие деньги предлагала. Отказал. Как ее звали? Тася?
Лес подбирался к дороге. Пришлось энергично тормозить — на дорогу выскочил заяц. Хорошая примета.
6
Лесное. В самом центре контора. Вахтер проводил к директору. Встречает улыбчивая секретарша:
— Здравствуйте, Александр Александрович! Проходите…
Договорить не успела. Дверь кабинета распахнулась, и навстречу вышел крепкий моложавый мужчина.
— Здравствуй, Саша!
— Здравствуй, Василий, — смутился я.
— Проходи.
Дубравин прикрыл дверь, поставил чайник, достал шоколад, лимон и початую бутылку коньяка.
— Я не пью. Давай прямо к делу. Расскажи, что считаешь нужным. Спасти тебя могу только я. Не говори ничего, кроме правды. Поехали.
7
— Остановись, — прервал я Дубравина. — Слушай внимательно. Буду задавать вопросы. Отвечай кратко: да или нет.
— Дуся и секретарь, и художник при местном ДК?
— Да.
— Она училась с Тоней и жила в одной комнате?
— Да.
— В школе заикалась?
— Да.
— Перестала заикаться на первом курсе?
— Да.
— Кто вылечил?
— Профессор.
— Знаешь его?
— Нет.
— Тоня перешла на заочный по твоей просьбе?
— Да.
— Виновен в смерти Людмилы?
— Нет.
— Виновен в смерти Натальи?
— Нет.
— Кто написал записку?
— Не знаю.
— Перерыв. Надо подумать.
— Пообедаем у нас?
— Едем.
Крючков ел и нахваливал хозяйку. Познакомился с Виталиком. Копия Васьки.