Дорога перестала петлять, и Дубравин нажал педаль газа в пол. Машина летела.
В свете фар мелькнули две тени, свернувшие с дороги. Дубравин остановился, вышел из машины и откинул сиденье.
— Им по тропинке не больше километра до дерева. Коля, давай за ними, не подходи близко. Мы по дороге, обгоним.
К дереву вышли с запасом по времени. Полная луна освещала поляну.
— Они вот-вот вы-ы-ы-йдут оттуда-а-а-а, — сказал Дубравин, зевая, и показал рукой направление.
— Хочешь спать?
— Про-о-о-осто нет си-и-ил.
— Разотри лицо снегом! Спать нельзя!
11
На поляне появились девичьи фигурки. Николай остался на краю леса.
— Вася, у дерева только я и девушки. Блокируй зятя, чтобы чего не учудил.
— Понял.
Я подошел к березе. Ствол разделялся в метре от земли. Сквозь рогатку посмотрел на приближающиеся тени. Они, как две заводные куклы, двигались медленно и синхронно. Утопая по колено в снегу, шли напрямик к дереву. Кто из них Дуся, кто Тоня — различить невозможно. Метрах в трех от дерева девушки остановились и начали раздеваться. На снег упали платки, потом шубки. Обе остались в нарядных платьях. У одной бант в волосах. Это Дуся. Двинулись, каждая к своему стволу. Выхожу из-за дерева: «Дуся или Тоня, Дуся или Тоня? Посмотрю в глаза и пойму».
Посмотрел. «Люда?!»
Девушки приближаются. Решай сию секунду!
Провел рукой перед лицом Люды-Тони:
— Замри!
Метнулся за дерево. Успей поймать руки Дуси, пока они не сомкнулись в замок вокруг ствола. Соберись, лови руки. Не два, не два. Вот, вот две холодные ладошки. Кончики пальцев касаются друг друга, и я накрываю их огненными ладонями.
— Дуся, слушай мой голос, только мой голос. Пришла весна, распустились листья. Все твои мечты сбудутся. Ты будешь жить долго и счастливо, долго и счастливо.
— Где я?
— Мы приехали загадывать желания.
— Можно?
— Нужно.
Я махнул рукой мужчинам.
— Что с Тоней? — спросили они в один голос.
— Она под гипнозом. Все видит, слышит и понимает, но не сможет двигаться, пока не разрешу.
— Что делать?
— Помогите одеться Дусе, — говорю им, накидывая шубку на плечи Тони, — в двух словах не объяснить. Рядом кордон. Пойдемте туда.
12
Лесокомбинат ухаживал за домом. Коля зажег свет и сноровисто растопил печь. Небольшое помещение наполнялось теплом, напряжение людей нарастало с каждой секундой. Мне это было на руку. Внимание приковано ко мне, а я наблюдаю за копией Люды. Понятно, почему в доме Дубравиных не было ее фото. Тянуть смысла нет. Тася-Тоня — крепкий орешек, сама не признается.
— Начнем, — я достал блокнот и показал страницу с портретом, который нарисовала под гипнозом Дуся, — Тоня, кто на портрете?
— Мама.
— Почему ее нарисовала Дуся, когда я спросил о том, кто вылечил ее от заикания?
— Мама ее учила подбирать слова так, чтобы меньше заикаться.
— Зачем ты хотела овладеть гипнозом?
— О чем вы?
— Показательный сеанс гипноза на кафедре психиатрии в Пензе в ноябре 1981-го. Ты просилась в ученицы. Найдутся те, кто вспомнит тебя.
— И что?
— Ты была готова заплатить за обучение серьезные деньги.
— О какой сумме речь? — встрепенулся Дубравин.
— Сберкнижка на предъявителя, — размеренно произнес я, следя за реакцией Василия, — на сумму три тысячи рублей.
Я едва успел договорить, как в левое плечо прилетело что-то тяжелое. Треснуло стекло, в нос ударил запах керосина. Вспыхнула куртка, обдало жаром лицо, огонь подпалил ресницы, брови и волосы. Я бросился на пол в надежде сбить пламя, но сделал хуже, там растекся керосин из разбитой лампы. «Вот и все. Проклятое место». Сверху рухнуло что-то тяжелое, свет померк. Неведомая сила швыряла из стороны в сторону, пол и потолок пару раз поменялись местами. Дышать стало трудно. Я услышал голос Василия:
— Все, разматываем, пока он не задохнулся.
В углу у печки рыдала Дуся. Дубравин лупил меня по щекам, а Коля держал, чтобы я снова не упал на пол. Я собрался с силами и заорал:
— Хва-а-атит! Хватит меня бить! — получилось жалко, но бить перестали.
— Живой, — удовлетворенно выдал Василий.
«Значит все-таки не убьют», — облегченно подумал я.
Тони и след простыл. Бойцов собрался в погоню за невестой. Дубравин остановил:
— Коля, она этот лес лучше нас с тобой знает. Одумается и вернется.
У дороги нас ждал сюрприз. «Нивы» не было. Нечего оставлять ключи. Решили вернуться на кордон. Николая отрядили гонцом за машиной.
— На лыжах за час управился бы, — сетовал Бойцов.
— Погоди. Вася, пошарь над входом.
Угрюмый Василий послушно засунул руки на чердак и достал охотничьи лыжи, обмотанные бечевкой, проходящей через отверстия на носах лыж и завязанной причудливым бантом. Таким, который так любила Люда. Таким, который был у погибшей Натальи. Таким, который был сейчас в волосах Дуси.
— Вот лыжи. Давай по-быстрому, — поторопил я Бойцова.
— Если «Нивы» у дома не будет, возьми в гараже уазик, — начал соображать Дубравин.
— А если… — замялся Бойцов.
— Через пятнадцать минут московский отходит, вот на нем Тоня и уедет. Мы нескоро о ней услышим, — выдавил из себя Василий.