Клеман был уже немолод, работал парфюмером в компании, производящей ароматы для массовых товаров. Но это только звучало красиво. В действительности же, за двадцать лет работы он устал создавать отдушки, способные перебить неприятный запах основы стирального порошка, стойкого лака для волос или собачьего шампуня от блох.
Клеман рассказал об этом Эмили на второй встрече и признался, что его мечтой всегда была высокая парфюмерия. Он грезил об ароматах, способных совершить революцию в парфюмерном мире. И даже проводил собственные скромные эксперименты.
В третий раз дочке удалось, наконец, разговорить месье Клемана по-настоящему. Они сидели в брассерии «Ле Рояль» на бульваре Монпарнас и пили горячий шоколад.
— Лора моложе меня на пятнадцать лет. Была моложе… — Клеман осекся и нервно поправил туго затянутый галстук. — Так вот. Многие думают, что из-за разницы в возрасте и социальном статусе мы с Лорой почти не общались. Но это не так! Мы были очень близки. Я имею в виду, духовно близки.
— Я в этом не сомневалась, месье Клеман, — сказала Эмили, затаив дыхание.
— Зовите меня Морис, — попросил парфюмер. — Так вот. Лора делилась со мной своими секретами. Жаловалась на невыносимую атмосферу, царившую вокруг нее. Знаете, все эти завистницы, конкуренция, вечный бой за первенство! С-с-серпентарий… — по-змеиному прошипел он.
— У Лоры были завистники? — оживилась Эмили, изображая из себя детектива. — Кто мог желать ей смерти? Из-за кого, по-вашему, она могла пойти на самоубийство?
— Ну что вы такое говорите? Завистники — да! Но желать смерти — это слишком. Насчет самоубийства… я не знаю, что вам сказать. Это версия полиции. Бедная Лора…
Клеман снял толстые очки и стал долго и тщательно их протирать аккуратно сложенным носовым платком в клеточку. Как у блестящей Лоры Виттель мог быть такой нелепо старомодный родственник? Его глаза загорались только, когда он говорил об ароматах. В следующий раз он обещал показать Эмили свою парфюмерную лабораторию.
— Хотя погодите! — Клеман водрузил очки обратно на нос. — Буквально накануне трагедии Лора жаловалась мне, что вдрызг разругалась со своей лучшей подругой, тоже моделью, Изабель Моро. Из-за какого-то контракта на рекламу, в которой потом снялась Изабель…
Я узнала об этом от Эмили вечером следующего дня. Она с воодушевлением рассказывала об исследовании, точнее, расследовании, которое вела. Но с каждым словом дочери мое настроение портилось все больше, а внутри росло дурное предчувствие. Я, как никто другой, представляла себе опасности, которые могут подстерегать доморощенного сыщика. После смерти мужа дочь была единственным, что у меня осталось. И сейчас интуиция матери подсказывала мне, что Эмили рискует. А если она случайно разворошит чью-то грязную тайну? При мысли об этом мое сердце пропускало удар.
— Похоже, ты не эссе пишешь, а выясняешь, от чего умерла Лора, — осторожно заметила я.
— Конечно, я же твоя дочь! — парировала Эмили, намекая на мой опыт расследований. — Я действительно ищу, кто убил Лору Виттель!
— Почему ты уверена, что ее убили? — в мой голос прокралась дрожь.
— Смотри, вот ее блог, — Эмили открыла ноутбук и быстро забарабанила тонкими пальчиками по клавиатуре. — В нем Лора иногда публиковала стихи. Сейчас я тебе переведу. Вот здесь она явно обращается к кому-то очень близкому:
Я больше не могу выносить наше противостояние.
Ты убиваешь меня.
Медленно убиваешь своим бессердечием.
Лучше отпусти, иначе все кончится плохо.
— По-моему, здесь идет речь о самоубийстве, — я в недоумении уставилась на дочь, — от неразделенной любви…
— Мама! Какая неразделенная любовь? Это же Лора Виттель! Вокруг нее всегда было столько мужчин! К тому же я выяснила: у Лоры на тот момент не было бойфренда. А вот подруга, с которой произошел разрыв, была — Изабель Моро!
— Ты считаешь, что это обращение к женщине? Впрочем, по тексту сложно сказать. Но не убила же Изабель Лору из-за какого-то контракта!
— Контракта на миллионы евро! Как знать? — хитро прищурилась Эмили. — Завтра я напрошусь на интервью с Изабель и попробую что-нибудь выяснить.
Мне показалось, что стены сдвигаются.
Париж манил знаменитыми улицами и музеями, уютными кафе и сверкающими витринами! Но мне было не до Парижа. Как только утром Эмили ушла в университет, я поехала на телестудию, где проходили съемки рекламы с Изабель Моро. Я пыталась выдать себя за американскую журналистку, но охрана на входе даже разговаривать со мной не стала. По-моему, они просто не понимали английского! В конце концов мне все же повезло — помощница режиссера спустилась покурить на улицу. Однако то, что сообщила эта экстравагантно одетая девушка с огромной тату на шее и пирсингом в носу, попыхивая мне в лицо электронной сигаретой, не рассеяло моих тревог.
Ближе к вечеру позвонила Эмили.
— Мам, ты дома? — голос дочери звучал расстроенным. — Изабель не может со мной встретиться, она на съемках. Давай поужинаем вместе, а?