Ровно в семь вечера Морис Клеман отправлялся домой, а около девяти приходила уборщица — низкорослая женщина азиатской наружности. Вот и сегодня она управилась с уборкой и, выйдя на улицу, запирала дверь. Я тихо подошла сзади и обратилась к ней. Вздрогнув от неожиданности, уборщица выронила ключи. Я подняла связку, протянула ей и заговорила на китайском. Мой китайский далек от совершенства, но уборщица меня поняла. Вскоре под покровом ночи я уже проникла в лабораторию.
Осторожно ступая, я продвигалась вглубь темного помещения. Тусклый луч от фонаря за окном был единственным источником света, на который я могла рассчитывать. В полумраке я с трудом различала белеющие столы с какими-то колбами и приборами, вдоль стен — железные, похожие на госпитальные, стеллажи. Вероятно, там находились коллекции ароматов, эфирных масел, реагентов, растворителей и прочих премудростей парфюмера. Я протянула руку, чтобы приоткрыть створку дверцы, но из соседней комнаты без окон послышалось странное шевеление. Перестав на мгновенье дышать, я застыла с вытянутой рукой.
— Кто здесь?… — мой робкий шепот утонул в темноте.
Превозмогая страх, я заставила себя подойти к чернеющему проему двери. В комнате что-то шуршало и двигалось. Что-то живое… Я включила фонарик на телефоне. Клетки. Много клеток, рядами вдоль стен. В клетках были… крысы! Зачем они здесь? Для опытов? В клетках поменьше, за стеклом, копошились бледные бабочки или мотыли. Их были сотни!
Но меня интересовали не подопытные твари, а записи самого парфюмера. Где он мог хранить результаты своих тайных исследований? То, что исследования тайные и не санкционированы ни одной научной организацией в мире, мне удалось выяснить еще днем — в этом мне помог инспектор Майк Роджерс из криминальной полиции Сан-Франциско. Майк связался со знакомым в Парижской префектуре полиции и подтвердил странные обстоятельства биографии Мориса Клемана. Нужно было только задать правильный вопрос. Были ли еще среди знакомых Клемана внезапно умершие девушки или женщины?
Оказалось, что была, по крайней мере, еще одна необъяснимая смерть. Очень давно, его сокурсница по университету. Передозировка инсулина. Я уже знала, что Морис встречался с этой девушкой незадолго до трагедии. Получалось, что погибли студентка-химик, родная сестра Лоры и сама Лора. И в каждом случае — внезапная смерть и ноль подозреваемых.
Я прошлась по полкам с бутылочками и пузырьками, открывала стеллажи и коробки. Каждый раз прислушивалась к шорохам с улицы — не вернулась ли уборщица? Через полчаса мое терпение было вознаграждено: в одном из ящиков я обнаружила дневники Клемана. Пролистав несколько страниц, я поняла, что права. Парфюмер был одержим идеей создания аромата, способного соблазнять женщин. Исследовал феромоны животных — мотылей и крыс, создавал духи и испытывал на знакомых девушках. Которые впоследствии оказывались мертвы… Почему? Перед глазами всплыло родное веснушчатое лицо Эмили… В висках запульсировало. Стало душно.
Надо было уходить, пока уборщица не обнаружила подмену ключей. Да, заговорив женщине зубы, я сунула ей связку ключей от моего офиса в Сан-Франциско, и она не заметила этого в темноте. Я положила один из дневников в сумку и вдруг увидела в глубине ящика еще кое-что…
— Вы хотите узнать, как работают феромоны? Это очень интересная тема, которой я посвятил всю жизнь, — говорил Морис Клеман, пропуская Эмили в помещение лаборатории.
Эмили шла как зачарованная, ей никогда раньше не приходилось бывать в настоящей лаборатории парфюмера. Баночки и пузырьки с эфирными маслами на полках, какие-то колбы и химикаты на столах!
— Так вот. Феромоны не пахнут, в нашем понимании, но при этом привлекают особей противоположного пола, — вкрадчивым голосом продолжал парфюмер. — Представляете, мотыли чувствуют феромоны своих самок за километры и летят на зов тысячами!
— С ума сойти! — эхом вторила Эмили. Она как раз зашла в комнату без окон, с пола до потолка заставленную клетками с крысами и мотылями.
— Белок дарсин, выделенный у самца крысы, назвали в честь мистера Дарси — любимца женщин из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение»! Этот феромон не только привлекает самок, но и работает как стимулятор памяти, без него крысы вообще не помнят партнера, представляете?
— Серьезно? — с интересом спросила Эмили, брезгливо осматривая копошащихся в клетках крыс. — А на людей эти феромоны тоже действуют?
— А это, моя дорогая, как раз тот вопрос, исследованию которого я посвятил долгие годы… Давай-ка вместе это проверим? — парфюмер извлек из ящика круглый флакон с буквой «Э» на серебряной крышке и обильно обрызгал себя. После чего стал медленно приближаться к девушке. Эмили передернуло.
— Подойди поближе, детка…
— Это еще зачем?! — Эмили шарахнулась от Клемана, словно увидела перед собой живую гадюку.
— Не бойся, ну же! — парфюмер протянул к девушке обе руки, пытаясь схватить.
Она попятилась назад, прижалась к клеткам с крысами и ощутила спиной холодные прутья. Парфюмер приближался.
— Подойди ближе, — в его голосе росло раздражение. — Сюда!