Антон Козлов мчался, не видя ни светофоров, ни пешеходов. Их, правда, почти и не было. Мчался он в сторону гимназии, где учились его дети, а это за городом. Только что ему позвонила жена — хотя должна была находиться под присмотром сиделки! — и вывалила на него полный бред, из которого он понял одно: убит Данька. Сейчас жена — рядом с ним, в лесопосадках на выезде из гимназии.
— Твою ж!
Машина жены стояла у обочины, а сама она, увидев, что он подъехал, с истеричными рыданиями бросилась к нему навстречу, спотыкаясь и протягивая руки, как бы стремясь заключить в объятия. Руки были в крови.
— Там. Даня. Там. — Она схватила его за рукав и потащила в лесопосадки.
На земле лежал их сын. Из окровавленного тела торчал нож. Как совсем недавно — из тела старшего сына. Злой рок ополчился на их семью.
— Как это случалось?
— Я не знаю. Мы ехали из гимназии — я его забрала — и мы зашли в рощицу.
— Зачем?!
— Просто. Природа. Красиво. Погулять… А потом… Я оглянулась, а он лежит.
— Какие вести из учебного заведения? — встретил Майоров капитана Романа Драгунского.
— Гимназия — супернавороченная. За городом. Еле пробился сквозь охрану.
— И?
— Учатся дети финансовой элиты и легализовавшихся бандитов. Из среды служащих — только дети нотариусов.
— Отлично! — Иван Дмитриевич оживленно потер руки.
— Что вы имеете в виду? — не понял Роман.
— Перспективная среда для кандидатов в подозреваемые.
— Возможно. Но ничего конкретного я там не нарыл.
— Может, плохо рыл?
— Конечно, Максим Козлов — оболтус и лоботряс. Попадался и на запрещенке. Но там это скорее норма. Другие дети Козловых тоже учатся в этой гимназии: Даниил — в шестом классе, Эльвира — в первом. Про них — ничего интересного: дети как дети. За Даниилом сегодня приезжала мать и срочно забрала его с занятий. Его классная руководительница сообщила, что позже ей позвонил отец мальчика и сказал, что сын в течение некоторого времени не будет посещать занятия.
— А дочь?
— Она уже не учится. Возникли проблемы с психикой под влиянием случившегося. Впала в мутизм.
— Ясно. Дуй к Козловым и постарайся поговорить с младшим. И про девочку узнай. А я — к мозгоправу.
Пробиться к психологу тоже оказалось не просто. Викентий Ромуальдович Дементьев арендовал огромное помещение в центре города. С отдельным входом и отдельным выходом, чтобы исключить возможность встреч пациентов между собой. Таким образом, конфиденциальность обеспечивалась максимально.
В приемной Майорова встретила красивая секретарша самого гламурного вида. Удостоверение майора МВД не произвело на нее особого впечатления:
— Сожалею: Викентий Ромуальдович занят. В настоящее время он проводит психотерапевтический сеанс, а его нельзя прерывать.
Иван Дмитриевич окинул взглядом стройную фигуру, обтянутую в офисный костюм, гладко зачесанные волосы и безупречный макияж. О да! Именно такая секретарша должна символизировать престиж успешного и дорогого психоаналитика.
— Что ж! Я подожду, — не стал спорить Иван Дмитриевич и собрался устроиться в одном из кресел.
— Простите, но у Викентия Ромуальдовича расписан весь рабочий день. Пациентам назначается точное время. Сеансы не возможно ни отменить, ни сдвинуть время начала.
— Послушайте! Речь идет об убийстве! — не выдержав, вспылил Майоров.
— Извините, мы не можем нарушать график.
— Хорошо. Я подожду окончания рабочего дня.
Расположившись в кресле, он приготовился к долгому ожиданию. День был трудный. Впрочем, как и всегда. Картины на стенах, приглушенное освещение, уютная мебель — все в приемной создавало атмосферу умиротворения и спокойствия. Когда же он, майор Иван Дмитриевич Майоров, по-нормальному отдыхал в последний раз? Отдохнуть… С этой мыслью Майоров незаметно для себя провалился в сон.
Когда он проснулся, за окном было темно. Секретарши не было, а вместо нее в приемной орудовала уборщица.
— Почему меня не разбудили, когда Дементьев вышел? — пробормотал он.
— А он и не выходил, — дружелюбно откликнулась уборщица. — По крайней мере, сюда. У него свой выход.
Так Майорова давно никто не кидал.
— Ни к сыну, ни к дочери меня не подпустили, — докладывал на следующий день капитан Драгунский. — Сказали, что дети после гибели старшего брата находятся в стрессовом состоянии и проходят психологическую реабилитацию. Беспокоить их категорически запретили. Короче, послали меня.
— Ты побеседовал со специалистами, которые с ними работают?
— Говорю же: на порог не пустили. Без официального постановления впредь просят не беспокоить.
— Они что? Не понимают, что это важно для расследования? К тому же, не исключена смертельная угроза и младшим детям!
— Выпроводили меня грубо. У меня такое впечатление, что они сами что-то скрывают. Семья, я имею в виду. Козлов с женой, тесть — а у него связи: и во власти, и в криминальной среде.
— Ясно. Надо выяснить, где и под чьим присмотром находятся дети. Им тоже может грозить опасность. И версию с тестем надо отработать. Попробуй узнать через информаторов, с кем у него были разборки.