Хотя выбор этот наверняка был сделан им не в спешке. Скорее всего, он принял решение удрать после того, как в нашем доме побывали люди шерифа. А может быть, еще раньше — в тот момент, когда он впервые увидел белого ребенка, к рождению которого не имел никакого отношения.
И когда я предложила ему какой-никакой выход, он не просто ушел. Он прямо сорвался с места.
Я должна была выбросить его из головы. Не будет никакого проку в том, чтобы оплакивать его отъезд — только нервы зря тратить. Теперь шокирующий поступок Бена стал для меня еще одной частью прошлого, еще одной раной, которая будет медленно, но заживать. Я словно возвращалась в свое естественное состояние: сама по себе, и нет никого, от кого я бы зависела.
Но я не была одинока. Что бы Содружество Вирджинии ни утверждало, Алекс оставался моим ребенком. А я все еще была его матерью.
Ради Алекса я должна была оставаться сильной, чтобы ему не выпало такого же детства, как мне, чтобы спасти его от системы. Я не собиралась отказываться от него, как это сделали со мной мои собственные родители.
9 апреля приближалось. Забудь Бена. Забудь об Уоррене Плотце и «Даймонд Тракинг». Алекс и предстоящий суд, в ходе которого я могла бы отвоевать его, — вот что должно было находиться в центре моего внимания.
Интересно, Тедди удалось что-нибудь обнаружить на той картинке, которую я отправила ему?
Вроде бы он уже должен вернуться с работы. Я позвонила ему. Ответа не было.
Приближался поворот на Деспер Холлоу, но я уже знала, что не поеду туда. Я решила отправиться к Тедди. Может быть, вместе мы могли бы выяснить, кем был этот человек со шрамом на видео.
Дом, в котором жил Тедди, был огромным, уродливым, асимметричным выкидышем викторианской эпохи и находился в противоположном конце города, на одной из самых отдаленных улиц, навевая мысли о том, что здесь впору жить какому-нибудь безумцу из третьесортного ужастика.
Я припарковалась и поднялась по бетонным ступенькам рядом с тротуаром, затем по деревянным ступенькам, которые вели к крыльцу. Тедди всегда говорил мне, что я могу запросто заходить, что его соседи знают: я его сестра, — и не будут беспокоиться. Но мне всегда казалось странным входить без предупреждения, поэтому я нажала на кнопку звонка.
После непродолжительного ожидания один из его соседей, тот, который работал в офисе шерифа, подошел к двери, выглядя гораздо менее официальным в джинсах и без обуви, чем в униформе заместителя.
— Привет, — сказал он, широко открывая дверь, чтобы впустить меня.
— Привет, спасибо, — сказала я, быстро улыбнувшись в ответ, прежде чем подняться по лестнице в комнату Тедди на третьем этаже.
Но он остановил меня, не успела я сделать хоть пару шагов в том направлении.
— Если вы ищете Тедди, то его здесь нет, — сказал он. — Вы с ним разминулись.
— О, — ответила я. — А он случайно не сказал, куда пошел?
— Нет. Он был с этой цыпочкой.
— Какой цыпочкой? — спросила я. Моему двадцатитрехлетнему брату, конечно, не стоило спрашивать у меня на этот счет разрешений, но я не знала, что у него появилась новая подруга.
— Ну, с той, с которой он обычно встречается.
Мне сразу стало плохо.
— Венди? — пересохшими губами спросила я.
— Да, вроде бы так ее зовут. Темноволосая, рост примерно по сих пор, — сказал он, поднимая руку почти до уровня моей макушки. — Горячая штучка, но, похоже, столь же опасная.
— Да, это она.
— Она жила у него последние несколько дней, — сказал он. — Они уехали минут пятнадцать-двадцать назад.
Должно быть, он увидел, как поникли мои плечи, потому что добавил:
— Конечно, это не мое дело, но… это из-за нее вы так беспокоитесь? Все так плохо?
— Хуже некуда.
— Я просто хотел… ну, немного помочь. Хотя, как я уже сказал, это не мое дело. Если он вернется, передать ему, что вы заходили?
— Нет, — твердо сказала я. — Не нужно.
Я спустилась по ступенькам и села в машину. Мне вспомнился наш разговор на парковке, когда он меня выручил и когда я — его старшая сестра-всезнайка — подумала, что, наконец, мы стали до конца откровенны друг с другом.
— Ты еще видишься с Венди? — спросила я тогда.
— Нет! — горячо ответил он.
И я действительно поверила ему. А теперь понимала, что передо мной встал вопрос, который крайне меня беспокоил.
О чем еще он солгал?
Чья-то рука слегка сжимала ее бедро.
В зыбкие секунды между сном и бодрствованием Эми Кайе не могла с полной уверенностью сказать, то ли ей снится, то ли ее муж действительно сидит на краю кровати.
— Эм… Эми… — позвал он.
Она смотрела на него непонимающим взглядом, потом, наконец, в ее голове что-то щелкнуло: да, это действительно был ее муж. Униформы шеф-повара на нем не было, но луком от него пахло по-прежнему. Можно ли было почувствовать этот запах во сне? Нет. Значит, она не спала.
— У тебя звонил телефон, и я увидел, что это был Джейсон Пауэрс, поэтому взял трубку, — тихо сказал он.
Он продолжал прикрывать пальцем отверстие микрофона, но уже протягивал телефон ей. Эми схватила его, садясь: теперь она по крайней мере наполовину проснулась. Часы у ее кровати показывали 2:58.
