– Я знаю. Рен разрешено бегать по поручениям мамы, но и ей не хватает этой вольницы. Хорошо еще, если на улице дождь. Если распогодится, придется нам, наверное, ее привязывать к стулу.
Миссис Тэтчер сочувственно кивает головой.
– Но что же мы можем поделать, когда такое творится? Да еще этот чужак, никак его не изловят.
– А что люди говорят?
Женщина вытирает лоб тыльной стороной ладони.
– А ты не знаешь? Все испуганы. Нехорошо, что чужак сюда явился, за день до всего этого… – Она машет рукой, показывая на дома, на грязные следы Райли, на все вокруг.
– Это еще не значит, что он виноват.
Миссис Тэтчер глядит на меня, вздыхает.
– Зайди в дом, дорогая, – приглашает она. – Что толку разговаривать на улице. Тем более в такую погоду.
Я поднимаю глаза, но солнце еще высоко в небе, так что я решаю зайти.
Миссис Тэтчер – сильная женщина. Она, как моя мама, зарабатывает на жизнь своими руками – делает для всей деревни горшки и миски. Райли пошел в своего отца, оба худые, как щепки, а она очертаниями напоминает глиняный горшок. Но бока у нее могут быть круглые, зато взгляд острый. И со мной она не разговаривает как с ребенком. Они с моей мамой всегда были близки. А еще ближе были раньше, до того, как мама не превратилась в призрак.
– Этот чужак, как, ты сказала, его зовут? – миссис Тэтчер вытирает руки о полотенце, всегда висящее у нее на плече.
– Я еще не говорила. Его зовут Коул.
– Ну, так вот. Он ни словечком не перемолвился ни с кем во всей деревне. А когда люди пришли с ним поговорить, вообще исчез. И я смекаю, они не в первый раз уже пытаются его найти. Я так скажу: уйдет он – счастливое избавление, а попадется – честная охота.
– Но это
Она отворачивается к столу, берет противень.
– Да что ты говоришь! А откуда тебе знать это, Лекси Харрис?
Я сглатываю, понимая: в Ближнюю Ведьму она не поверит.
– Миссис Тэтчер, – шепчу я доверительно, вытягивая шею, как делает Рен. – Я тоже веду свое расследование. И этот парень, Коул, мне очень
Женщина стоит ко мне спиной, но я знаю, она слушает.
– Отто и его дозорные понятия не имеют, кто уводит детей, но им не хочется иметь глупый вид, вот они и решили подставить Коула. Им было все равно кого. А если они прогонят его из деревни, мы можем так никогда и не найти того, кто на самом деле ворует детей.
– Ему сильно повезет, если они обойдутся этим.
У меня перехватывает горло.
– Что они собираются сделать?
Миссис Тэтчер ставит на стол между нами поднос с круглыми коржиками, на вид такими же твердыми и ровными, как ее глиняная посуда. В мгновение ока на кухне появляется Райли и хватает с подноса штуки две или три. Уверенная рука миссис Тэтчер ловит его щуплую лапку в воздухе, не дав опустить коржики в карман. Плутоватая улыбка Райли напоминает мне Тайлера, каким он был в его годы. Я замечаю, что свободной рукой он все же успевает стащить пару коржиков и пихает в задний карман.
– Марш отсюда, Райли, – командует мать, и мальчик, прихватив с подноса еще трофеи, скрывается довольный – в карманах и кулаках у него с полдюжины коржиков. Я тоже беру один, деликатно надкусываю. Коржик сопротивляется. Я впиваюсь в него зубами до боли в челюстях, но все бесполезно. Я опускаю руку с печеньем на колени.
Миссис Тэтчер грызет коржик, задумчиво щурится.
– Не знаю, Лекси. Люди сильно встревожены. Они хотят, чтобы кто-то заплатил. Ты всерьез считаешь, что чужой ни при чем?
– Всерьез. Я уверена. Вы мне верите?
– Ох… хотелось бы верить, – вздыхает она. – Но если вы с твоим дружком не поспешите найти детей, боюсь, уже неважно будет, кому я верю.
Знаю, она права. Я встаю, благодарю миссис Тэтчер за угощение и за то, что выслушала. Она улыбается мне сдержанно, но искренне. На улице холодный воздух пощипывает щеки и руки. Солнце скользит по небу вниз. Оглянувшись, я вижу, что она вышла меня проводить и стоит в дверях. Снова начинаю благодарить, но женщина смотрит мимо меня, плотно сжав губы и скрестив руки на пышном животе. Над нами кружит ворона, черная клякса в бледном небе.
– Вам должны поверить те, у кого в доме горе, – говорит миссис Тэтчер, не отрывая от птицы взгляда. – У кого пропали дети. Харпы, Портеры, Дрейки. Я слышала, что мастер Мэтью принял все это очень близко к сердцу.
Мастер Мэтью. И тут меня как обухом по голове стукает. Мэтью Дрейк. Третий член Совета.
– Если можете отыскать ребятишек, поторопитесь с этим, – миссис Тэтчер говорит совсем тихо, чуть слышно. С этим словами она исчезает в доме. Но я уже в пути, бегу со всех ног.
Мысли лихорадочно скачут, сердце колотится, а ноги еле поспевают за ними. Я опрометью несусь к дому Елены.
Три человека когда-то знали, где похоронена ведьма. В этом я уверена.
Солнце медленно клонится к горизонту, а я бегу к дому Дрейков.
