Она оделась максимально скромно и повязала косынку, желая показать уважение к традициям мусульманского государства. На самом деле — отправляясь в эту поездку, она была почти что в безопасности — хотя такие как Иглбургер или этот придурок с автоматом этого не понимали. Она была женщиной, вот в чем было дело. Она была существом второго сорта и не имела никаких прав — но точно так же она не имела и обязанностей. В традициях арабского Востока — коллективная ответственность, и если все происходившее в Тикрите правда и американцы действительно покушались на раиса — выживший раис вполне мог приказать убить явившегося к нему американского посла. Но не американского посла — женщину. Женщина не может отвечать за свой род, не может участвовать в межплеменных разборках. Убив женщину в качестве мести — Саддам выставит себя на посмешище и проявит себя полным идиотом. И естественно, потеряет уважение. А Эйприл уже успела понять кое-что про Саддама — он никогда не поступит так, чтобы плохо выставить себя перед арабами, лидером которых он хочет стать. Очень многое — он делает не потому что это необходимо — а напоказ. Он человек телевизора.
На подъезде к Тикриту — стало понятно: что-то произошло. Яркий, режущий свет прожекторов, бронемашины Республиканской гвардии на дороге. Машины разворачивали.
— Пробивайся.
Водитель забарабанил по клаксону, требуя пропустить.
Они продвинулись немного, потом — иракские солдаты заметили их. Один из солдат направил на них большой, аккумуляторный фонарь, прожектор, а другой — автомат. Офицер в черном берете — какая— то специальная часть — подскочил к машине и заорал что-то, тыкая автоматным стволом в зачерненное стекло.
Посол Гласпи — открыла дверь и вышла, прежде чем телохранитель успел что-то предпринять.
— Ас саламу алейкум — сказала она — мир вам.
Офицер — остановился, все-таки перед ним была женщина и явно не иракская женщина. Тем более — она приветствовала его на его языке.
— Здесь нельзя — резко сказал он — харам. Надо уезжать.
— Но я должна проехать.
— Это приказ раиса. Надо уезжать.
— Но раис пригласил меня приехать. Я — посол Соединенных штатов Америки и раис пригласил ...
Лицо офицера исказилось от злости
— Америка — шайтан!
— Скажи это раису.
И с этими словами она села в машину. Один из тех уроков, которые она вынесла из своей службы на Востоке: Восток — это столкновение характеров. Здесь ты не тот, кто ты есть, а тот, кем ты можешь себя показать. Здесь не так часто льется кровь, как это принято думать — все помнят про кровную месть. Но нужно помнить и то, что у кого-то могут сдать нервы.
— Мэм?
— Стоим, ждем...
Охранник — положил на колени Инграм-10, уже снятый с предохранителя
Офицер вернулся через несколько минут. Склонился к приоткрытой двери
— Прошу простить, ханум. Мои люди проводят вас до дворца...
Первый раунд был выигран. Пусть и не с самим тираном, а всего лишь с безвестным хамом на дороге.
Военный внедорожник — промчался на ста тридцати по опустевшему городу, мигая мигалкой и завывая сиреной. Везде были видны следы поспешной мобилизации — бронетехника на улицах, патрули на тротуарах. Машин почти не было — видимо, горожане боялись выходить из дома. Их можно было понять — в восемьдесят втором Хусейн приказал казнить все село, около которого на его конвой состоялось нападение.
Прожектор — высвечивал двор. В ярком луче — был виден бронетранспортер, пробежавшие мимо него солдаты. Все это — напоминало съемку фильма об инопланетном вторжении.
Молодой офицер подошел к машине, он был вооружен Скорпионом в кобуре на боку и автомат Калашникова висел у него через плечо. Мешался — судя по тому, как он постоянно поправлял его. Чисто выбрит, на вид лет двадцать. Эти самые опасные. Сироты, воспитанные в абсолютной преданности вождю...
— Мир вам...
— Что вам надо? — старые традиции гостеприимства тут были не в чести
— Я должна видеть раиса. Я посол Соединенных штатов.
— Раис не желает никого видеть
Жив?
— Почему бы тебе не спросить об этом самого раиса.
Молодой человек — окатил ее полным ненависти взглядом.
— Оставайтесь здесь... Ни шагу дальше, иначе будете расстреляны
Госпожа посол села обратно в машину
— Интересно, откуда в нем столько злости. мэм? — заметил водитель
— Может, его рано высадили на горшок...
Саддам Хусейн предстал перед ней совершенно невредимым — в своей довольно скромной военной форме и черном берете. Он сидел за столом в одной из комнат дворца. в которую ее привели и что-то писал в большой, толстой тетради.
Бандиты, которые привели ее сюда — тяжело дышали за спиной.
— Преступника всегда тянет на место преступления... — сказал Хусейн, продолжая писать.
— Господин президент, смею вас заверить, что Правительство Соединенных штатов Америки не имеет никакого отношения к произошедшему, что бы здесь не произошло.
