Припарковав машину, они купили цветы в небольшом ларьке рядом с кладбищем и пошли по песчаным дорожкам вглубь. Саша шел впереди, так же молча, чуть склонив голову. Олег плелся за ним, гадая, что за человек похоронен здесь и что он значит для юноши. Тот свернул налево, прошел пару метров и, толкнув калитку ограды, зашел на маленький участок, где стояла небольшая скамеечка и высился простой широкий каменный крест с фотографией и надписями. «Кривцова Алла Андреевна» - значилось на памятнике. И годы жизни, из которых следовало, что женщина умерла одиннадцать лет назад в возрасте тридцати семи лет.
- Это моя мама, – произнес первые с момента выхода из дома слова Саша, опускаясь на корточки перед могилой и раскладывая на ней купленные цветы. Олег вздрогнул, снова производя подсчеты.
- Получается…
- Она умерла, когда я был подростком. Несчастный случай. Сегодня ровно одиннадцать лет, поэтому я и хотел приехать сюда.
- Кто тебя воспитывал? Отец?
- Сначала да, - не поднимаясь и не оборачиваясь, кивнул головой Саша, вертя в руках одну из белых роз, которые чуть ранее так тщательно выбирал. – А потом он женился. Я был рад за него, правда. Мама умерла, было бы нечестно… Он же должен был продолжать жить. А потом был скандал, Лида – новая папина жена – обвинила меня в том, что я пристаю к ней. Она моложе его была, красивая очень. А может это мне тогда, в пятнадцать лет так казалось. Отец любил ее или один остаться боялся, после мамы-то, я не знаю. Только принял он не мою сторону, а ее, велев жить отдельно. Эта вот квартира - она мамина, мне по завещанию досталась. Я туда и переехал. Отец какие-то деньги сначала давал, пока я школу не закончил, а потом сказал, что теперь можно и самому работать. Я и работал, а потом в армию забрали.
- А дальше? – Олег, не веря своим ушам, подошел ближе, коленями касаясь спины Саши. Тот дергано выдохнул, откинулся назад, выравнивая дыхание, а затем встал, поворачиваясь к Фролову.
- А дальше ничего, жив, как видишь. Пришел из армии, понял, что прозябать не хочу. Там со мной парень был, старше, так он как раз с юридического вылетел, его и загребли. Он меня многому научил, много рассказывал, так что когда я вернулся, то сразу понял, куда хочу поступать. И поступил ведь, что самое удивительное. На вечернее, правда – работать надо было. А потом, когда устроился к твоей жене – перевелся на заочное, потому что ничего не успевал иначе. Ну, вот курсы тоже время отнимают. Учу английский. Так что все хорошо, не делай такое лицо.
- Сам-то свое лицо видел? – попытался отшутиться Олег, пораженный этим рассказом. Саша усмехнулся, отворачиваясь и снова глядя на портрет матери. – Ты знаешь, ведь только она меня и любила. Отцу вообще на всех наплевать, а друзья исчезли быстро, как и не было. Так что я остался один.
- Не один, - твердо произнес Олег, кладя руки ему на плечи и привлекая к себе. Саша сжался, замер, а затем развернулся и внимательно вгляделся в глаза мужчины. Тот ответил спокойным уверенным взглядом, не дрогнув и не отвернувшись, все так же прижимая юношу к себе. Парень на секунду зажмурился, как будто перед прыжком в бездну, а затем жадно приник к губам опешившего Олега. Тот остолбенел от неожиданности и от нахлынувшего непонятного ощущения, странного, смешанного, но, безусловно, приятного. Почувствовав, что он не отвечает, Саша отпрянул, распахнув глаза, в которых плескалась паника. Юноша попытался сделать шаг назад, но Олег, наконец-то осознавший произошедшее и свою реакцию, сильно стиснул его плечи, вжимая в себя и отыскивая приоткрытые губы.
Они целовались долго, очень осторожно, целомудренно прикрыв глаза и отрешась от остального мира, внезапно напомнившего о себе неприятным женским голосом.
- Совсем стыд потеряли! Никакого спасения от вас нет, даже здесь, в таком месте…, - проходящая по дорожке женщина оттерла платочком слезу и, кинув в их сторону испепеляющий взгляд, прошествовала мимо. Мужчины переглянулись, а затем Саша осторожно высвободился из рук Олега, шагнув назад, и закусил губу. В карих глазах цветным калейдоскопом сменялась целая мешанина чувств: паника, стыд, возбуждение, недоверие, радость и снова паника. Фролов машинально коснулся кончиками пальцев своих губ, проводил взглядом сделавшую им замечание женщину, а потом снова посмотрел на залившегося краской Сашу. В голове бешено бухали тамтамы, отдаваясь пульсирующей волной по всему телу, что-то ломая внутри, освобождая и круша барьеры. Олег решительно схватил юношу за руку и потащил за собой к машине.
Как только захлопнулись обе дверцы, Фролов снова притянул к себе Сашу, целуя вдумчиво, как будто пробуя на вкус свои ощущения, очень непривычные, но не пугающие. Тот, обладая поистине феноменальной восприимчивостью, почувствовал это, отстранился, испытующе заглядывая Олегу в глаза, и зло усмехнулся.
- Прости. Тебе, наверное, противно. Я… это больше не повторится.
Минута протекла в молчании, а затем Олег сжал его руку, переплетая пальцы.
- А если нет? Что тогда?
