- Прости, я разбудил тебя, да? – виновато произнес мужчина, осторожно сдвигая Сашу с затекшей руки к себе на грудь. Тот покачал головой, перевернулся на живот и уперся подбородком в тыльную сторону кисти, не спуская с Олега глаз.
- Я давно не сплю, только вставать было лень. Второй день не тренируюсь, а все из-за тебя. Так и форму потеряю.
Олег окинул взглядом хорошо раскачанные плечи юноши и рассмеялся. А потом обхватил руками его голову, зарываясь пальцами в волосы и притянул к себе, целуя осторожно и очень медленно, миллиметр за миллиметром осваивая новую территорию. Совершенно невинный, почти невесомый в начале, поцелуй постепенно становился глубже, откровеннее. Глаза у обоих были, как и в первый раз, закрыты, чтобы полностью отдаться испытываемым ощущениям. Руки Олега легли на спину юноши, поглаживая по лопаткам и пояснице, скользнули по бокам, к груди, и отдернулись из-за непривычного ощущения. Саша попытался было отстраниться, как всегда мгновенно улавливая все, что происходило в сознании Фролова, но тот вцепился в него, как в спасательный круг, не давая отодвинуться. Горячий язык скользнул по губам, раздвигая их и проникая внутрь, не позволяя разорвать установившуюся связь.
В какой-то момент, он перекатил парня на спину, нависая сверху, зацеловывая шею, плечи, ключицы и снова возвращаясь к губам. Голову совершенно сносило от отзывчивости чужого тела под ним, его податливости и одновременно силы. Чуткие пальцы зарывались в его волосы, то притягивая ближе, то отталкивая, то скользя по щекам, шее, спине, безошибочно угадывая самые чувствительные места, целомудренно не спускаясь ниже.
Поцелуи были уже знакомым, пройденным, а потому не страшным этапом. Олег с упоением отдался во власть теплой, пьянящей волне, слишком поздно осознав, чем это все чревато. Низ живота налился тяжестью, а в бедро отчетливо упиралось что-то твердое, чего по идее, как следовало из всего жизненного и интимного олегового опыта, не должно было здесь быть. Теоретически, Олег предполагал, что глобальных различий в процессе не существовало, но вот практически… Он открыл глаза и посмотрел на Сашу, занервничавшего под его взглядом.
- Что-то не так? – в голосе юноши сквозило беспокойство. Олег провел ладонью по темно-русым волосам, успокаивая его, а потом честно признался:
- Не поверишь, я не знаю, что делать дальше.
Саша недоверчиво вгляделся в серые глаза, а потом расхохотался.
- Ну, пока ты все делал правильно.
- Это пока, - Олег рассеянно погладил пальцами щеку юноши. – Я действительно не знаю, что дальше, боюсь поранить тебя или…
Не давая ему договорить, Саша потянулся за поцелуем, а когда они смогли оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание, Олег внезапно обнаружил, что лежит на спине.
- Эй!
- Ну, ты же не знаешь, что делать, а я знаю, – карие глаза искрились весельем и нежностью, совершенно разбившими прежний лед. И почему они раньше казались Олегу таким холодными? – Позволишь показать тебе?
Олег замер, осознав, что это означает. Нет, ханжой он не был, достаточно спокойно приняв свои чувства к мужчине, но… Это ломало все сложившиеся стереотипы и привычное ощущение себя, как более сильного, верховодящего. Это пугало. «Дурак», - зло прошипел внутренний голос, - «закомплексованный надутый индюк, раньше надо было думать об этом! А сейчас что, на полпути дашь задний ход? Сила, между прочим, как раз и заключается в преодолении собственных страхов»
- Валяй, - преувеличенно бодро махнул рукой Олег, - показывай.
Саша еще раз испытующе вгляделся в его глаза, а затем усмехнулся как-то очень плотоядно, вызвав у Фролова новый приступ паники, быстро погашенный поцелуем. Руки скользили по телу уже смелее, Олег расслабился, сосредоточившись на собственных ощущениях, которые никак нельзя было назвать неприятными. Наоборот, тело, казалось, обрело потрясающую чувствительность, живо реагируя на каждое прикосновение рук и губ, исследующих его медленно, продлевая удовольствие. Оба как будто договорились не спешить, боясь напугать друг друга напором и резкостью, растягивая каждое мгновение.
Горячее дыхание обожгло напряженную плоть, и Олег откинулся на подушку, едва сдерживаясь, чтобы не стонать слишком громко. Смешно, но именно собственные стоны, почему-то казались особенно непристойными. Пальцы смяли простыню, еле удержавшись, чтобы не вцепиться Саше в волосы, стараясь притянуть ближе, бедра инстинктивно приподнялись и тут же резко сжались, когда между ног скользнула влажная рука, нащупывая вход.
