Я опустошила свой резерв хаоса. В ход пошла физическая оболочка: я разматывала это тело, как клубок, по ниточке доставая частицы. Посмотрела в сторону оазиса. Если у меня получится… Нет, я знала, что у меня получится. Мы с семьёй встретимся в другой жизни.
Как струны, в моей ауре треснули связи — то, чем Источник питал все центры. Я расплетала себя, как если бы гусеница расплетала свой кокон. Это было противоестественно. Но этим разумные и отличаются. Любовью. Самопожертвованием. Я хотела улыбнуться, но у меня уже не было губ. А ведь этот мир — как живое существо.
Я знала, ради чего умирала.
Мэл резко ощутила своё тело: тяжесть костей, силу мышц, биение сердца. Ощутила, как мир давит на неё. Мгновение назад она была лишена этого.
Воспоминание закружило в водовороте: частицы хаоса, Источники, Демиурги… Голова пошла кругом, и херувимка упала на колени, чувствуя подушечками ладоней шершавый камень. Казалось, он ходит под ней ходуном.
Когда Мэл полегчало, она вспомнила: один из них должен был умереть. Острая, почти физическая боль пронзила сердце. Если она жива — Сеилем мёртв. Мэл потянулась мысленно к своему близнецу. Там, где раньше её охватывала жажда, словно лился ледяной родник: холодный и спокойный. Всё, что осталось от Сеилема.
— «Мэл?» — этот баритон не спутать ни с каким другим.
— «Сеилем?»
Через силу херувимка разлепила веки.
Картинка перед глазами плыла, но затем устаканилась. Сеилем лежал на полу животом вниз, трогательно подложив под щеку ладонь. Казалось, он устраивается спать. «Всё это обман» — спохватилась Мэл. Что если он уже умирает у неё на глазах? Судьба любила быть жестокой.
— «Я жив, только устал как собака» — смешливо сказал Сеилем.
Волнение лопнуло и сменилось расслабляющей пустотой по всему телу. Мэл тоже завалилась на пол и переступала пальцами, вытягивая руку к Сеилему.
— Они живы?
— Я проверю сердцебиение.
— Позову Ёнико.
Близнецовые пламена сцепили ладони и провалились в темноту.
***
Мэл проснулась от резкого травяного запаха. Хеяра поднесла какой-то отвар к её рту, от него шёл пар. Херувимка встрепенулась, отползла назад и упёрлась в стену.
— «Это всего лишь суп для восстановления сил, не драматизируй» — сказала целительница, — «Было бы странно травить вас после того, как вы чуть не умерли».
Мэл взяла тёплую кружку обеими руками и прижала к себе: пальцы слегка подрагивали. Но с каждым глотком Мэл чувствовала себя живее. Скоро она смогла повернуть голову. Сеилем опирался спиной на поклажу и пил то же лекарство из рук Омниа. В свечении Зеркала чернели их силуэты. «Хоть картину пиши» — подумала Мэл.
— «Спасибо, ты тоже ничего» — отозвался близнец.
Мэл чуть не поперхнулась отваром. Их мысленная связь стала такой непринуждённой… У противоположной стены собрались все остальные и то и дело кидали на близнецовые пламена любопытствующие взгляды. Мэл протёрла глаза.
В воздухе плыли, повинуясь непонятно чему, серебристые нити. Они передвигались с одной скоростью и выстраивались косяком перед Зеркалом, а затем так же строго параллельно друг другу исчезали в нём. Одна ниточка проплыла перед носом Мэл, и она смогла рассмотреть, что частица хаоса прозрачная, как медуза. Мэл чуть не ругнулась от удивления.
— «Ты это видел?» — спросила она у Сеилема.
— «Ага, только что твоими глазами».
Она ещё раз посмотрела, как дружно частицы впадают в Зеркало.
— «Это Источник?»
— «Это Источник».
Херувимка перевела взгляд на Сеилема и Омниа. У её близнеца на горле сияла круглая печать с замысловатым, переливающимся узором, отдалённо похожим на снежинку. К ней тянулись два канала, как канат через блок. Концы скрывались в мощном белом сиянии у солнечного сплетения. Мэл опустила взгляд — у неё на солнечном сплетении сидел разве что светлячок. Не успела она спросить, где её печать, отозвался Сеилем:
— «На спине. Я у Омниа видел».
Мэл посмотрела на друга, но с этого положения свет его Источника всё перекрывал.
— «Может?..» — начала было херувимка.
— «Один момент» — Омниа проводил тыльной стороной ладони по щеке Сеилема. Тот перехватил его руку у своей груди и прижался губами к костяшкам пальцев. — «Вот теперь я готов».
Мэл неловко кашлянула, привлекая внимание. Все мгновенно уставились на неё, как стайка сурикатов. Херувимка глянула на Сеилема и поджала губы: у них не было плана. Но её рот раскрывался и смыкался сам, связки дрожали, а слова — вылетали:
— Мы — душа Демиурга, живущая в двух телах.
Отголоски их с Сеилемом голосов прокатились по пещере и петляющему проходу. Некоторое время все молчали. Мэл будто вытащила болючую занозу. Она ничуть не изменилась — Мэл не чувствовала в себе ни величия, ни могущества или силы. Но тем не менее эта правда была будто последним недостающим кусочком мозаики. Мозаики, которая складывалась во фреску «Мэл».
— Значит, она мертва? — сказала Лариша.
Близнецовые пламена кивнули.
— Квен принесла себя в жертву, чтобы защитить этот мир и вас от других Демиургов.
