Тень от бархана укорачивалась, а припекало всё сильнее. «Нужно потерпеть, пока солнце не перевалит за середину» — настраивала себя Мэл, — «потом станет легче». Хотелось спрятать лицо от назойливых лучей, которые будто поджаривали его на кипящем масле. Песок оставался прохладным только под Мэл, и херувимка будто лежала среди миллиардов маленьких искр. Иногда пробегал заблудший ветерок, и Мэл ловила его за хвост. Поток воздуха обдувал тело, а затем жар снова ненасытно припадал к нему.
На висках скопился пот, и корни волос намокли. Мэл уже прокляла лётный костюм из плотной ткани и нижние одежды с длинными рукавами. Она ощущала себя невероятно грязной, липкой и вонючей.
Послышался знакомый шум, но на этот раз будто преумноженный. «Лигр решил привести весь прайд? Им придется постараться, чтобы урвать кусочек: мяса тут не очень много». Но пальцы похолодели, а сердце стучало как часовой колокол.
От общего гула отделились три партии, одна явно солировала. От их резкой остановки шапка бархана поехала вниз, бросая в лицо красные песчинки. Мэл отвернулась. Она закашлялась, раздирая пересохшее горло.
— Живая! — крикнули низковатым женским голосом.
Нарастающий топот лигриных лап возобновился. «А нельзя было проверить это иначе?» — Мэл не сразу осознала, что всё это значило.
Она снова взглянула на рыхлую верхушку бархана. Над ним высились та самая песчано-пятнистая морда и две фигуры целиком в белом. Если бы не их открытые солнцу глаза и брови, херувимка решила бы, что видит мираж: таким невероятным казались ржавые пески, голубое небо, «привидения» из выбеленного хлопка и то, что её нашли.
— Ну извини — так вышло, — будто прочитав мысли Мэл, сказала другая бедуинка.
Она спешилась и спустилась к раненой. Лигр без амуниции коротко рыкнул, напоминая о себе.
— Да-да, ты молодец, что нашёл её, — без энтузиазма сказало второе приведение, порылось в седельных сумах и кинуло зверю лакомство.
— Если бы твоя м-м-м… торба не упала утром возле нашей стоянки, мы бы даже не знали, что кому-то нужна помощь в пустыне, — голос первой женщины был насыщенным и звонким, как хруст спелого яблока.
— Это теперь так называется? — спросила бедуинка на склоне. — Твой мешок свалился на наш шатёр с такой силой, что он аж повалился. Я ещё битый час искала под ним свои вещи.
К лицу прилила кровь, хотя Мэл и понимала, что это была просто случайность.
— Эйша, чего ты добиваешься? Чтобы девочка почувствовала себя виноватой и попросила оставить её здесь умирать? — женщина опустилась на колени и провела рукой вдоль корпуса херувимки, не касаясь.
Кивнув своим мыслям, она открыла бурдюк с водой и поднесла ко рту Мэл. После первого же глотка та готова была возвести ей памятник: это была самая вкусная вода в её жизни.
— Спасибо, — прохрипела она, — Позвольте узнать, как я могу к Вам обращаться?
Густые темные брови её спасительницы почти спрятались под краем ткани на лбу.
— Пф-ф, оставь эти херувимские манеры. Меня зовут Таяна, а ты ?.. — она не прекращала водить руками над её телом.
— Мэл.
Остальная часть бедуинского отряда подоспела к ним, встав полумесяцем: кто-то наблюдал сверху, а другие расположились на склоне бархана. Херувимка заметила родную вещь за спиной у одной из бедуинок и у неё отлегло от сердца.
— Подсобите кто-нибудь!
Самая миниатюрная фигура выскочила из седла и направилась к Таяне. Та объяснила ей характер травм и указала на места переломов. Её помощница кивнула, и пересела ближе к коленям Мэл. Бедуинки сложили ладони куполом над повреждениями. От их рук тело покалывало. Через некоторое время оно начало как будто чесаться изнутри, а по коже прошла волна мурашек.
— Итак, как ты оказалась здесь? — спросила Эйша и пустила своего лигра шагом по склону.
Зверь низко держал голову и хищно облизнулся, не сводя с Мэл желтых глаз.
— Я-я упала с неба, — сказала Мэл и поджала губы.
— Но ведь херувимы начинают летать ещё над собственной люлькой! — выкрикнули из линии наверху.
Из-под белых тканей раздались смешки: короткие и заливистые, сдавленные и громкие. Мэл на секунду зажмурила глаза: «Да уж, не думала, что могу стать посмешищем ещё и в Садиже».
— У меня короткие крылья.
Смешки превратились в недоумение.
— У меня слабый Источник, — пояснила Мэл.
Весь отряд затих, некоторые потупили взгляд. Лигры под всадницами переминались с лапы на лапу, помахивали хвостами да лениво щурили глаза. Источник служил запасом энергии для колдовства, а слабый Источник означал, что магией Мэл может лишь пощекотать у грифона под крылышком. Мэл выдохнула и прервала неловкую тишину:
— Я летела в Мерон на грифоне и не планировала пересекать границу. Но мы попали в бурю и сбились с курса, — она сглотнула, — грифон испугался и сбросил меня. Я… — дальнейшие события вспоминались отрывками, — я пыталась приземлиться, но не понимала, куда лечу.
