— Вы видели, как он проводил меня до двери? – Теперь мое лицо определенно вспыхнуло ярким румянцем.
— Да. Вообще-то, он припарковался прямо перед окном, так что я все видел. Позволь спросить, твой парень религиозен?
— Формально он не мой парень. Почему вы спрашиваете?
— Ну, как я уже сказал… Как его зовут?
— Седрик.
— Так вот… Я немного понаблюдал за Седриком, после того, как он высадил тебя. Он ответил на телефонный звонок, а когда повесил трубку, ненадолго положил голову на руль, а затем перекрестился перед тем, как уехать.
Мне стало тревожно.
«Зачем Седрику креститься после телефонного звонка? Это странно».
— Хм… Я не могу объяснить, что это значит, но спасибо, что рассказали.
Мистер Шорт потянулся через стол и положил свою руку на мою.
— Не за что. Ты знаешь, что я забочусь о тебе. Ты мне как дочь, которой у меня никогда не было.
Это было мило. Он не первый раз так называл меня. Я знала, что в течение долгого времени он был так же одинок, как и я.
— И можешь передать Фредерику, что, если он когда-нибудь разобьет тебе сердце, я надеру ему задницу, – показав кулак, сказал мистер Шот.
Он был военным в отставке. Я расхохоталась над его шутливой угрозой и тем, что он назвал Седрика Фредериком.
— Спасибо.
Я доела обед и встала из-за стола. Мои мысли вновь вернулись к словам мистера Шота. Решив, что могло произойти что-то плохое, я решила написать Седрику.
Эллисон: Как дела?
Седрик: Отлично. Скучаю по тебе.
Эллисон: Хорошо. Я просто хотела узнать.
Седрик: Увидимся позже, милая.
Эллисон: Хорошо. ХО
Ладно, это ни о чем мне не сказало. Я сгорала от любопытства, поэтому снова написала.
Эллисон: Могу задать тебе глупый вопрос?
Седрик: Глупых вопросов не существует… Спрашивай.
Эллисон: Ты религиозен?
Седрик: Я верующий. Почему ты спрашиваешь?
Эллисон: Кое-кто в закусочной видел, как ты разговаривал по телефону в машине, а после этого перекрестился.
Все время, пока Седрик печатал ответ, мое сердце бешено колотилось
Седрик: Это был рабочий звонок. Иногда я крещусь, когда прошу помощи, ну знаешь, у кого-то свыше. Все хорошо. Не волнуйся. Хоть я уже больше не хожу в церковь, но некоторые привычки, к которым меня приучила Беттина, остались.
Эллисон: Я же говорила, что это глупый вопрос. Рада, что все в порядке. Извини, что отвлекаю.
Это все еще казалось мне странным, но, вероятно, я просто была параноиком. Отбросив тревожные мысли, я сосредоточилась на работе и предвкушении встречи с Седриком после смены.
Глава 26
Седрик
Я только попрощался с Элиссон у дверей закусочной, а мне уже не терпелось забрать ее.
Окрыленный мечтами о том, как мы позже завершим то, что начали утром в душе, я сел в машину, но, когда раздался звонок и на экране телефона высветился чикагский номер, у меня зашлось сердце.
— Алло.
— Седрик… привет. Это Элейн.
— Элейн, – у меня перехватило дыхание. — Привет.
— Седрик, Эд и я просто хотели узнать, как успехи. От тебя не было вестей. Ты нашел ее?
Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и запинаясь произнес.
— Эм… Элейн…
— Да?
— Я… я знаю, где она. У нее все хорошо. Но я еще не знаю, как подвести ее к этой теме. Надеюсь, вы с Эдом понимаете, что мне нужно еще немного времени. Я должен действовать осторожно.
Элейн сделала паузу.
— Не знаю, как долго ты сможешь это откладывать, Седрик. У меня есть новости…
Услышав новости Элейн, я почувствовал, будто из меня выкачали весь воздух. Это меняло все. Когда Эллисон узнает правду теперь было вопросом времени — если я ей не скажу, это сделает кто-то другой.
После нашего разговора, я опустил голову на руль. Я отчаянно нуждался хоть в какой-то помощи, поэтому сделал единственное, что пришло в голову — перекрестился и прошептал:
Затем я умчался прочь от закусочной.
Я ехал как в тумане, мой разум метался в поисках решения, и, прежде чем осознал, я был всего в миле от своей квартиры.
Идеи, приходящие мне в голову, варьировались от того, чтобы увезти Эллисон в отпуск, до того, чтобы переехать в другой город и никогда больше не контактировать с ней. Почему я не мог оставить ее в покое и просто сделать то, что должен был? Впервые с тех пор, как началось это тяжелое испытание, я почувствовал, как задрожали губы, а на глазах выступили слезы.