Что касается меня, то я не мог дождаться, когда попробую его чертовски вкусную хрустящую корочку.
— Не могу поверить, что вы делаете это каждый год, — рассмеялась Стефани.
Мама усмехнулась.
— Вообще-то, два раза в год: на День труда и День памяти. Вот увидишь, насколько это вкусно.
— Я впервые буду есть жареного поросенка. Спасибо за такую возможность. — Стефани улыбнулась.
— Всегда пожалуйста. Не благодари, пока не попробуешь.
Между мной и Стефани не было серьезных отношений, поэтому я не хотел приводить ее сюда. Однако был рад, что мама радушно ее приняла, хоть и удивилась, увидев меня с девушкой. Она знала, как я все еще переживал из-за Эллисон, но думаю, поняла, что мне нужно отвлечься.
Эллисон практически исчезла из нашей жизни. Даже Кэлли перестала спрашивать о ней. Я бы солгал, сказав, что не вспоминал о ней сегодня. Когда в организм попадало хоть немного алкоголя, тоска усиливалась, и мысли сразу возвращались к ней: к ее прекрасному лицу, глазам, губам… Иногда вспоминать об этом было просто невыносимо, и сердце сжималось от боли.
— Похоже, поросенок готов. Как думаешь, Седрик? — спросила мама, вырывая меня из мыслей.
— Ему готовиться еще минут десять, а вот мне пора подкрепится холодненьким.
Стефани рассмеялась и покачала головой.
— Принесешь и мне еще вина?
Калеб встал с шезлонга.
— Вы оставайтесь, я сам принесу. В мамином холодильнике у меня припасена пара бутылок «Октоберфест». Хочу его попробовать. — Посмотрев на беременную Дениз, он добавил, подмигнув, — тебе тоже принесу безалкогольной солодовой.
Калеб неторопливо прошел через раздвижную стеклянную дверь в дом и пропал: наверное, завернул по дороге в туалет. Пришлось идти самому. Я собирался напугать брата, когда он выйдет из сортира, но, зайдя в коридор, увидел, что он стоит у входной двери.
— Калеб, ты где застрял? Так и от жажды не долго умереть. Кто там пришел?
Калеб отошел в сторону, и из меня словно вышибло дух.
Эллисон стояла на пороге, и была еще красивее, чем я помнил. Темные волосы, которые теперь доходили почти до талии, развевал ветерок. Зеленые глаза, казалось, стали еще ярче, а может, их цвет усиливал обтягивающий голубовато-зеленый топик.
Я еле удержался, чтобы не броситься к ней, и прошептал с придыханием:
— Эллисон?
Она явно нервничала, но, кажется, была рада меня видеть. Сейчас она мало походила на «разъяренную Эллисон», покидающую мою квартиру, или на «отстраненную Эллисон», которой я отдавал письмо. Что-то изменилось, или, вернее... вернулось.
Она быстро опустила взгляд, а затем посмотрела мне прямо в глаза.
— Простите, я не собиралась мешать. Хотела сделать Кэлли сюрприз и… э-э…
Я покачал головой и широко улыбнулся.
— Не извиняйся. Никогда не извиняйся. Боже! Как я рад тебя видеть.
Я изнывал от желания прикоснуться к ней, обнять, но сомневался, что Эллисон позволит, поэтому мучительно продолжал стоять на месте, пока мы просто смотрели друг на друга.
«Что, черт возьми, я буду делать, когда она увидит Стефани?»
Прежде чем смог придумать решение, появилась сама Стефани и нарушила тишину:
— Седрик, дорогой, куда ты ушел?
«Дерьмо!»
Я оглянулся на нее через плечо, и снова посмотрел на Эллисон, отчаянно пытаясь взглядом передать, что между мной и Стефани нет ничего серьезного.
Очевидно, мне это не удалось. Эллисон погрустнела, затем надела фальшивую улыбку, переступила порог и протянула руку Стефани.
— Привет, я Эллисон, терапевт Кэлли.
На ее пальце сверкнуло кольцо. Мое кольцо! У меня чуть сердце не остановилось.
Стефани пожала Эллисон руку и посмотрела на меня. Понятно, что ей было любопытно, эту ли Эллисон я звал прошлой ночью во сне? Тем не менее, она ничего не спросила.
— Я Стефани, приятно познакомиться.
Мы продолжали неловко стоять в тишине, пока не услышали крик мамы с заднего двора:
— Поросенок готов!
Когда мы не отреагировали, она пошла в дом.
— Ребята, вы что, не слышали? Ох, Эллисон! — она подбежала к ней, вытирая руки о фартук, и обняла.
Эллисон обняла ее в ответ.
— Привет, Беттина, извини, что так врываюсь, я хотела зайти и поздороваться.
Мама пристально посмотрела на нее.
— Милая, не говори глупостей. Наш дом всегда открыт для тебя. Надеюсь, ты присоединишься к нам? Я настаиваю.
Эллисон задумалась, затем, глядя прямо на меня, ответила:
— Да, с удовольствием.
Она останется! И пусть это будет ужасно неловко. Я переживу что угодно, лишь бы она снова не убежала от меня.
Мы впятером пошли во двор, и когда Кэлли, обернувшись, увидела Эллисон, то завизжала и запрыгала на месте. Похоже, она все-таки не забыла свою подругу.
— Эллисон! Эллисон!
— Я так по тебе скучала. — Эллисон обняла мою сестру, и мне тоже очень-очень захотелось оказаться в ее объятиях.
Стефани явно оценивала мою реакцию на эту радостную встречу.
— Значит, она работает с твоей сестрой?
— Э-э... да... Точно.
Я взял пиво и сделал глоток, пока Стефани продолжала разглядывать Эллисон, потягивая вино.