Они подкатили прямо к дверям. Капитан выскочил из машины, с недоумением прочитал объявление на дверях присутственного здания — «Завтра в 17.00 здесь пройдет общегородское совещание по поводу того, как нам использовать освободившееся здание мэрии. Кто не придет завтра — повторных голосований не будет, так что потом не жалуйтесь». Капитан подергал запертые двери, плюнул, и залез обратно в машину.
— Все, — с облегчением сказал он, — поехали домой.
Машина развернулась и помчалась сквозь черную ночь обратно, на большую землю. Авдотьеву было жалко уезжать.
Андрей Григорьевич прочитал сумбурный отчет капитана, посмотрел наспех смонтированную пленку и несколько успокоился. Кажется, проблем с этим странным городком не будет. Вон они какие квелые!
Надо было отчитаться президенту, а затем, после хороших новостей, и уточнить, как же все-таки с пистолетом.
— Алло, Дмитрий Анатольевич, я по поводу города…
— Здравствуйте, — совершенно неожиданно ответил ему женский голос, — это Светлана Владимировна. Мой муж… Дмитрий Анатольевич сейчас не может разговаривать.
— Светлана Владимировна, это очень срочно, — осторожно начал фсбшник.
— Я понимаю, — голос у нее был расстроенный и растерянный, — но сейчас он не может говорить. Я передам, что вы звонили.
— Светлана Владимировна…
Но трубку уже повесили.
Ах, ты подлец! — подумал подумал Андрей Григорьевич, — это уж за всякие рамки! Фу, и за бабу спрятался. Называется, выбрали президента.
Он забарабанил пальцами по столу (тут же с раздражением вспомнив исчезнувшее оружие), закурил. Что же это… Опять мне решать? Но там, значит, не так все просто, если даже президент испугался. Свалил, опять свалил на меня! Значит, он что-то еще знает, что-то не такое благостное. И боится брать решение на себя, боится, сволочь, ответственности. Думает, опять я все разгребу. И по шапке потом получу — в случае необходимости. Нет, шалишь!
Андрей Григорьич вздохнул: хотел все-таки по-хорошему уйти, но уж как выходит. Набрал Ястребинова, непосредственного своего руководителя.
— Алло, Алексей Алексеевич?
— Да, — хрипло ответили в трубке, — да, слушаю.
Заболел, что ли?
— Это Андрей Григорьевич, из штаба по новому городу.
— Ну? — грубо ответили в трубке и Андрей Григорьевич сразу утвердился в своем решении.
— Я ухожу в отставку. С завтрашнего дня.
В трубке молчали, слышалось сиплое дыхание.
Наконец хриплый голос спросил, — уходишь? Это как понимать? — в голосе слышались угрожающие нотки, и раньше они всегда действовали на Андрея Григорьевича, но не сейчас. Он чувствовал себя веселым и свободным.
— Ухожу в отставку, — легко сказал он, — так и понимать.
— Ты с ума сошел? Не видишь, что творится? — заорали в трубке, голос у начальника сорвался и фсбшник ему посочувствовал.
— Вижу, — просто ответил он.
— Хорошо, — тихим сорванным голосом ответил Ястребинов, — хорошо… Но советую из России уезжать. К чертям собачьим, сразу же.
Сердце кольнуло обидой, но Андрей Григорьевич не обратил внимания, — и я вам совет дам. Вы по этому городу отчет прочтете. В отчете все хорошо, но это не вся информация. Чего там нет — я не знаю. Знаете, вроде бы, президент. По каким-то своим каналам. Так что советую действовать осторожно.
— Благодарю, — саркастически прохрипели в трубке, — эх, Андрей… — начальник закашлялся.
Андрей Григорьевич, предчувствуя, что тот начнет разыгрывать патриотическую мелодраму, быстро сказал, — прощайте, — и повесил трубку.
Накинул пиджак, сунул в карман ключи, сигареты, мобильник. Оглядел темный кабинет с занавешенными окнами. Неужели все? Выходит, да. Быстро начеркал короткую записку: «Не забудьте поливать цветы, они за шторами», прижал папкой.
— Эх, сусидко, — вздохнул он, — отдал бы пистолет. Казенный же, мне отчитываться.
И почти не удивился, когда из полумрака ответил звучный и как бы мурлыкающий баритон, — увольняешься?
— Увольняюсь, — согласился Андрей Григорьевич.
— Держи тогда.
И на столе, соткавшись из полумрака, появился пистолет.
— Спасибо, — сказал Андрей Петрович, убирая оружие.
— Да не за что, — вздохнул домовой, — за цветами я пригляжу, не беспокойся. Ну, прощай, что ли.
— Прощай, — эхом повторил Андрей Петрович. И вдруг предложил, — а хочешь, ко мне переезжай. Все лучше, чем казенный дом.
Домовой хмыкнул, — удивил, Андрей Григорьевич. Спасибо за предложение. Не могу пока. Но при случае обязательно вспомню.
— До свиданья тогда, — вежливо попрощался фсбшник и вышел. Отказу он ничуть не расстроился.
— До свиданья, — ответили в уже пустом кабинете.
А на самом деле президент вовсе ничего не боялся и ни на кого не пытался свалить решение. Он вообще про Крайск успел совершенно забыть. Поговорив утром с фсбшником, он взялся за бумаги. Надо было просмотреть отчет финансовой комиссии, инспектировавшей экономические министерства и службы — минэкономразвития, пенсионный фонд, министерство сельского хозяйства и так далее.
Президент полистал гладкие белые страницы, посмотрел на столбики цифр, на дуратское канцелярское словоблудие. С ума сойти, — подумал он, — и на это я трачу жизнь.
